Смотрю на него и догоняю, что мне по закону дали зеленый свет и право на любые действия.
Разве я нормальный, если не ощущаю ничего противоестественного, дергая щеколду на Яськиной калитке, и захожу, как к себе домой. Совершенно не врубаюсь, чем таким меня к Царевне тянет, но я готов сбивать любые препятствия. Сшибать столбы и рушить стены.
Свободно перемещаюсь по двору. Свет в ее окнах зовет, обещая много чего. Постучусь, вызову что-то ей скажу.
Стоп!
Так и не рассосавшиеся после махача злые духи, ведут не в ту степь. А именно, нашептывают выкрасть Яську и увезти. Вот это считаю не особо разумным.
О чем тогда мне с ней разговаривать?
Может, нужно как-то иначе?
Может, нужен другой подход?
Какой?
Пульс подрывается и проносится по всему организму с очумевшим воем. Якобы торнадо закручивает внутри меня вихрь. Не думал, что можно так дико реагировать на ее неожиданно появление. С адским жжением в глазах. Молотками в висках и отпавшей челюстью.
Царевна бежит по двору, совсем недалеко от того места, где я застыл, вдруг осознав, что нихуя не сознаю. К ней хочу. С ней хочу.
Блядь, порча.
А что еще может напрямую и с таким разносом действовать?
С отсрочкой по времени, но ее приворот по мне оглушительно мощно растаскало.
Дуновение ветра колышет на ней светлое платьице, развивает волосы. Меня им как тростинку качает. И я, черт его дери, не понимаю, как с этим справиться.
Это, мать вашу, испытание, которое мне не преодолеть. Притяжение, которому не воспрепятствовать.
Смотрю за ней. Яська ныряет в неопознанную мной городушку, их тут великое множество. Минут пять или десять дожидаюсь, но она все не выходит и не выходит.
Внутри моего черепа что-то к херам догорает, и я несусь за ней. Тащу на себя хлипкую дверцу, что — то препятствует, но мне не мешает.
Дергаю с бешенством, едва не срывая с петель.
Хах…
Яська с мокрыми волосами, волнами лежащими на плечах. Несколько прядей поверх груди наложено. Пена строится по телу. Видится мне с неожиданности Афродитой в пучине морской.
Моргаю затянуто, безуспешно пытаясь растрясти видение поглотившее полностью мой разум.
— Снимай свою порчу, ведьма! — прикрываю бешеное шатание наигранной злостью, — Снимай, ибо я сам за себя не ручаюсь.
Было ли такое, чтобы меня от вида голой девушки плющило?
Нет.
Не замечал и близко, подобные явления.
Чтобы нервы выжигало и гнало непередаваемые ощущения, что если не прикоснусь или прикоснусь, один хер околею, паду мертвым грузом к ее ногам.
Стою и таращусь.
Голая. Вся. Целиком. Волосы и вода. Вода и волосы. Царевна.
Огонь лижет нутро. Дух выколачивается, когда она что-то еле слышно пищит.
— Ты. ты. моешься… почему голая? — не справившись с потрясением, хриплю ей с отдышкой приличный минимум из моих мыслей.
Сталкиваю наши взгляды. И тут я, к хуям, подрываюсь как химлаборатория просравшая важный опыт.
Шагаю внутрь, на тянущих меня галимых инстинктах. Разум в ауте. Башка в отлете. Натан от себя в ахуе и начинает к этому привыкать. Возбуждение прошибает допустимый предел.
Кидаю задрожавшую Яську на себя. Так и жму со стиснутыми на груди и низе живота руками. Самого колотит ебучими судорогами и трепетом. Кладу ладони куда приходится. На жопку ей. Стискиваю обе половинки и не решаюсь продвинуться дальше.
— Уйди… слышишь. уйди, — растревожено шепчет Царевна. Выдыхается учащенно мне под горло.
— Я с ней не трахался. Хочу тебя, Яська. Дай, — сглатываю, наверно, в сотый раз. Не пойми что, не пойми нахрена, выколачиваю. Одно понимаю, что не могу от нее отойти. Да, ебать, хоть на сантиметр сдвинуться.
— Мне — то что. хоть бы и было… уходи. уезжай…
— Не могу. Дай…
— А потом?..потом уедешь?..если …если дам, — дышит туго и по впечатлениям с секунды на секунду отключится.
— Мгуму… — леплю невнятно, не расслышав о чем она спросила.
Стон сдерживаю, а вот порыв — присосать ее шею — нет. Глотаю тепло ее влажной кожи. Размазываю по рецепторам медово — яблочный вкус.
— Скажи...мне, — шелестит Царевна.
Вытягивает и подставляет хрупкое горлышко. Вкушаю, как по мне так беспорядочно, цепляю губами. Выпускаю язык и начинаю, одичало вылизывать.
— Целуй… я тебя целую, и ты целуй, — рублю, покусываю подбородок и продвигаясь ко рту.
— Не. не это. скажи. уедешь?..после?
— Угу… ага….уеду, — не вдумываясь, повторяю за ней.
Практически слюной капаю, падая на ее губы. Она лихорадочно тянет, зажатые между нами кисти, накладывает пальцы мне на затылок. Скребет по нему ногтями и… и..
Целует, с осторожностью запуская мне в рот языком. Вот тут то, блядь, полная темень сверху обрушивается. Сперва вспышка, затем огненная стрела прошивает вдоль всего позвоночника. Перегруз, ебать, по ощущениям и темнота.
Приподнимаю за попку выше. Ближе к себе толкаю, запуская ребро ладони между ног Царевны. Целую активно, бешено. Насасываю, покусываю, лижу. Подушечками по ее горячей и мокрой, то ли от моего натиска, то ли от воды, щелочке прохожусь.
— Стой. стой. не здесь, — Яська отшатывается мгновенно.
— Где? — вглядываюсь в сверкающие омуты зрачков. На губы влажные смотрю. Вертушка мыслей совсем не крутится. Зависла на одной, наиважнейшей сейчас.
Попасть в ее тело. Добиться цели. Штурмом взять, если понадобится.
Подкидываю Царевну на себя. Сажу на бедра. Кручусь на выход. Одной рукой придерживаю, другой полотенце с крючка стягиваю и кое-как прикрываю ее. Не тащить же ее голой по двору.
Намереваюсь сразу к дому рвануть.
— Там. там летняя кухня. там есть диван. наверное, — не слишком уверенно предлагает.
— Сойдет. показывай, — усиленно напрягаю зрение слежу, в какую сторону она указывает, выставив тонкий пальчик.
Обуявшая ее дрожь, мне и через одежду передается.
— Натан…
— Не бойся, Царевна. Ты не пожалеешь… клянусь, — на этих словах сам взлетаю. Ни чувствую ни земли, нихера.
Несу Ясю, качаясь к ней губами и целуя на каждом шагу. Плечом открываю дверь в очередной пристройке. Жмурюсь на яркий свет лампочки. Дышим оба шумно, словно преодолев непреодолимое. Долбанутое мое сердце до рванья по ребрам шоркается не переставая.
До того как соображаю, что надо Ясеньку нежненько на, застеленный хлопковой простынею диван, опустить. Вместе с ней заваливаюсь, не найдя ресурса — отнять от нее свои руки. Придавливаю всем весом по неосторожности, от чего Заяц возмущенно пищит. Съезжаю по ней ниже, на бегу похватав за соски, а вот на красивеньком пупке застреваю. Протягиваю мокрую дорожку от него к холмику Венеры.
Хочет она куни. Не хочет. Не спрашиваю. Я взрываюсь и ее взорву. Точка.