Достаю свои ключи и не сговариваясь с Мишаней, одновременно перебрасываем брелки. Царевна хуй-то там распланировала, что я от неё так просто отлипну.
Прыгаю за руль, с ходу блокируя дверцы, чтобы она не додумалась выскочить.
— Ты чего? Русских слов не понимаешь. Между нами всё кончено! — выдаёт рывком. У меня мгновенно челюсть вниз планирует. Подбираю её с колен, клацая зубами.
Она просто расстроена. В пылу на меня агрессией травит.
Тише, Мерехов, тише! Не газуй!
— Ага, а нашего ребёнка одна будешь растить? — завожу мотор, одновременно с этим, выворачиваю припасённый козырь.
— Как. как. Какого ребёнка? — в полном замешательстве щебечет.
А мне — то что. Я на все случаи себе страховку оформил. Сиди молча и переваривай. Совсем не алё, по дороге цапаться.
= 45 =
Как свою девушку назовёшь, так она и будет себя чувствовать. Аверьянов, например, свою прекрасную половину, в которой я привлекательности в отличие от Широкова не наблюдаю, зовёт Малышкой.
Малышка Аверьянова, херня, конечно, полная, но она себя с ним ведёт соответственно. Ни слова против. Скучная, не спорю, но сильно бы удивился, как Касьяна ходячим членом кличут.
Моя же, млять, Царевна. Не, она, бесспорно, королева моего сердца, но надо было как-то скромнее обозначать. Чем меня Зайка — Ясенька не устроила? Милое создание с пушистым хвостиком.
Вот от Царевны имею на выхлопе величественную осанку и абсолютный игнор. Она мне за неблизкий путь, слова не изволила молвить. А Зайка — Ясенька дала бы возможность пояснить к чему такие телодвижения. Кивала, гладила по плечу и восхищалась.
А! Ну, да. Забыл. Сердца у меня нет. А то, что громыхает и жжётся, скорее всего, несварение или язва.
Абидна!
Я, значит, ради неё шкуру мудака на белый плащ благородного рыцаря сменил, и в статусе упал до холопа. Сплошные непотянки, где я мог осечку допустить. Серьги подарил. В любви признался, более того, предложил то, о чём все самочки начинают мечтать, играя в кукол.
Мишкина систер, что нас на десять лет младше, напрямую мне заявляет, что когда вырастет, я стану её мужем. Меня хотят все охомутать, но не Строгая.
Что за сука — эта жизнь. Нет в ней справедливости.
Останавливаю машину на парковке клиники. Яська чуть ли не на ходу выпрыгивает. Часы посещений уже закончились, сомневаюсь, что нас пустят. Заведение серьёзное и с режимом у них строго.
Набираю Касу, прикидывая, что Царевне понадобится минут пятнадцать, чтобы пересечь двор, обойти фонтан, найти главный вход и там узнать, к кому можно обратиться за помощью.
Аверьяновы клинику активно спонсируют, поэтому один его звонок решит проблему и Ясеньку беспрепятственно сопроводят в палату.
Разминаю затёкшие плечи и готовлюсь свою ведьмочку ловить двумя руками.
И всё не так..
Строгая, мать её, строго проходит мимо, вжикая замочком в рюкзаке и по — деловому засовывая туда бумажки с номерами телефонов и ещё парочкой невнятных писулек.
— Как мама? Убедилась, что зазря приличного человека на хуях оттаскала, — спрашиваю у затылка с милашными гульками.
Ага, изображение есть. Звука нет.
Садится в машину и хлопает дверцей перед самым моим носом. Понял не дурак, навязываться не буду. Очень круто, когда ты прав, а она нет. Внутри назревает яростный протест от возмутительного Яськиного поведения.
Планомерно подогреваюсь, а она продолжает делать вид, будто я сама пустота.
Но я не так туп, как она обо мне думает. Попользую Миху как посредника. Мы же к нему едем. Долбанутая комбинация, сам знаю. Но куда мне деваться.
Яся.
Зла у меня не хватает на Натана. Что в голову ударит — то он и делает. Слова у меня закончились вместе с ругательствами по дороге. Я его мысленно костерила так, что диву даюсь, как у него уши не вспыхнули.
Маму за моей спиной и, не советуясь, в больницу отвёз. Да я наверно сединой покрылась, когда её дома не обнаружила. Хорошо, что деда Гриша с ней поехал, но на него я тоже обижена, поэтому уехала не попрощавшись.
Вот мне теперь прикажете делать?
Клиника такая… Нам о ней только мечтать можно было. Палата — люкс, врачи…
Пинком под зад отправляю свою гордость под стол. Пусть там и валяется. Маминому здоровью — я не враг, а это наш единственный шанс поставить её на ноги.
Натан за всё заплатил. Натан привёз меня в квартиру друга, и я чувствую себя посреди евроремонта, как пещерный человек. На Натана я страшно обижена, но только сунуться мне некуда. В нашей квартире на отчима можно наткнуться. В клинике остаться и присматривать за мамой нельзя. Там, оказывается, даже санитаркой не так-то просто устроиться без образования. А его у меня нет. Я ведь только школу закончила.
А ещё, терзает меня всякое-разное беспокойство после реплики про ребёнка.
Куда мне ещё ребёнка?
Допустим, я не против, родить такого шебутного малыша от Натана, но Яся, куда тебя несёт.? Какие ты условия ребёнку обеспечишь? Натан — то он как в поле ветер. Сегодня есть, а завтра нет.
— Миш, а можно я ужин приготовлю? — блин, он на меня смотрит уже минут десять и ощущаю себя лягушкой, которую препарируют под микроскопом.
— А ты умеешь?
— Умею и практикую, — отзываюсь, стреляя взглядом на шорох в коридоре. Там бесячий Натан скидывает, как попало, кроссовки и держит два пакета в руках, — Скажи вон тому, чтобы обувь ровно поставил.
— Мерехов, твоя Царевна приказывает, чтобы ты не свинячил, — этот испорченный телефон, совсем не так передаёт мою просьбу. Я же вежливо попросила.
А этот Миша, он внешне чем-то похож на моего Натана, но поведение оторви да выбрось.
— Я не "его" и не "Царевна", — высказавшись, отхожу к окну, чтобы не выдать, как дрожат мои губы.
— Передай не "моей" и не "Царевне", что я её вещи собрал и привёз, заодно спроси, что ей из продуктов надо купить, пусть список напишет и "ЭТОТ" сходит, — бес зол, как тысяча чертей, это я уже по голосу научилась узнавать.
— Знаешь, Миша, а я передумала. Настроение пропало готовить. Спать пойду, а утром сама в магазин схожу и блины тебе на завтрак спеку. Любишь блины?
— Миха не любит блины, — рычит сквозь зубы Натан.
Прохаживаюсь мимо диванчика, где сидит, наблюдая за нами, Миша, обращаюсь к нему самой ласкательной интонацией.
— Спасибо тебе. Ты для меня столько сделал, прям обняла и расцеловала бы, —