— Хорошо, — прошептала я. — Я возьму всё необходимое.
Экономка развернулась и вышла за дверь, явно желая сопроводить меня. Неужели боялась, что я сбегу? Да и куда?
— Матью, — я опустилась перед мальчиком на колени. — Ты справишься?
Он кивнул.
— На корабле работенка была и похуже.
Я обняла его.
Мне бы такую силу духа, как у него.
Взяв ведро, тряпки и чистящие средства, я поднялась на второй этаж в сопровождении Бригитты.
Второй этаж встретил меня гулкой тишиной и вековой пылью.
Я начала с дальнего конца коридора, методично протирая подоконники и углы.
Постепенно коридор преображался под моими руками. Пыль, годами копившаяся в углах, медленно исчезала, уступая место чистоте. Но конца и края не было видно, а задача, поставленная матрисс Бригиттой, казалась практически невыполнимой.
Помнилось, еще в детстве я не понимала, зачем нас заставляют наводить порядок, если пройдет день-два и снова нужно начинать по новой. Тут же, казалось, что не ступала нога ни одной горничной. Этому замку явно не хватало женской руки. Руки хозяйки…
Где-то в груди зародилось отчаянное чувство — надежда. А вдруг Эйнар купил нам этот особняк и тут мы станем одной семьей?
Сейчас он холоден и отстранен, но может быть, это все какой-то глупый розыгрыш? Он ведь совсем недавно клялся мне в любви…
Робкая надежда заставляла меня быстро орудовать руками, протирая каждый миллиметр пола. Уже через час поясница гудела, а руки мелко подрагивали.
Я села на пол и облокотилась о стену. Мне нужна была небольшая передышка.
Послышались голоса. Я подняла голову и замерла.
У лестницы стояла она — высокая блондинка с ледяным взглядом, от которого по спине пробежал холодок. Безупречная осанка, упрямо вздернутый носик, платье из тончайшего шёлка…
Её глаза скользнули по мне с явным презрением. Идеальные губы искривились в усмешке.
— И это всё, на что способна новая рабыня? Неужели так трудно навести порядок в моем доме?
13
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, а в глазах потемнело. Мир рушился прямо на моих глазах. Всё стало ясно без слов.
Эйнар не купил этот дом для нас. Он продал меня… продал собственную жену в рабство собственной любовнице. Кровь отхлынула от лица, а сердце, казалось, перестало биться.
С трудом поднявшись на ноги, я чувствовала, как дрожат колени. В груди разрасталась чёрная дыра отчаяния и боли, но я изо всех сил старалась сохранить самообладание.
— Прошу прощения, госпожа, — голос предательски дрогнул, но я заставила себя говорить ровным тоном. — Я приложу все усилия, чтобы отработать свой хлеб.
Блондинка прищурилась.
— Посмотрим, насколько ты усердна, — процедила она, разворачиваясь на каблуках.
Она резко остановилась у двери, словно что-то вспомнив. Её губы изогнулись в притворной улыбке, а рука небрежно указала на ведро с грязной водой, стоящее в метре от меня.
— Ой, какая неловкость! — пропела она, щёлкнув пальцами.
Вода с громким плеском выплеснулась прямо на мои ноги и подол платья. Капли разлетелись в стороны, оставляя грязные лужи на полу.
— Какого…! — я даже не знала, как назвать эту курицу.
— Какая досада! — воскликнула она, прижимая ладонь к губам. — Надеюсь, к полуночи успеешь всё прибрать.
Её глаза сверкнули торжеством, выдавая истинную природу «случайности». В этом взгляде читалось явное удовольствие от содеянного.
— Ах ты…
— Что тут происходит? — прогремел до боли знакомый голос.
На верхнюю ступеньку ступила нога Эйнара, и он пригвоздил меня к месту одним лишь взглядом. Я уж было хотела высказать в лицо всё ему и его… курице, но вслед за ним показался и другой мужчина. Огромный, широкоплечий. У нас про таких говорят — шкаф.
Я сжала кулаки, стараясь сдержать слёзы обиды и возмущения.
Эйнар медленно приближался. Лицо непроницаемо, как маска. За ним следовал тот самый «шкаф» — громила с квадратной челюстью и абсолютно синими глазами.
— Что здесь происходит? — повторил Эйнар, останавливаясь в нескольких шагах от нас.
Холодный и отстранённый, будто происходящее его совершенно не касалось.
Блондинка мгновенно преобразилась, превратившись из ядовитой занозы в покорную любовницу.
— О, нет никаких проблем! — проворковала она. — Ничего страшного. Просто наша новая служанка оказалась такой неуклюжей! Разлила воду, представляешь?
Она бросила на меня победный взгляд.
То есть, теперь я виновата?
Громила усмехнулся. Сделал несколько шагов ко мне и склонился.
— Неуклюжая, говоришь? — протянул он, окидывая меня с головы до ног странным взглядом.
Я с трудом сдержала дрожь. Этот тип пугал меня до глубины души.
Эйнар лишь небрежно махнул рукой.
— За работу, — бросил он мне.
Он повернулся к блондинке, но, ничего не говоря, только окинул взглядом и прошёл мимо в одну из комнат.
Я так и застыла с открытым ртом от осознания. Вот теперь уж точно дошло. Это был не мой Эйнар. Это был совершенно чужой мужчина, которого я не знала.
Я не верила, что такое возможно, но люди менялись. Иногда до неузнаваемости. Сейчас, минуту назад, мой любимый, нежный муж снова стал тем властным, суровым генералом, которого я однажды встретила. Вот только тогда лёд в его сердце растаял, а сейчас…
— Держи, — синеглазый нацепил мне на палец кольцо, которое на глазах уменьшилось в размере и село как влитое. — Оно защитит тебя от нападок Ламари. Хотя уже к утру духа её здесь не будет.
Мои глаза расширились от изумления. В голове крутились тысячи вопросов, но ни один не мог оформиться в связную мысль. Сердце колотилось как сумасшедшее.
— Что… что это? — прошептала я, разглядывая незнакомый артефакт на своём пальце.
Мужчина лишь усмехнулся, но ничего не ответил. Он, коротко кивнув, скрылся за одной из дверей, что была напротив меня. Его поведение было таким же загадочным, как и подарок.
Я стояла, потирая кольцо на пальце, и не знала, что делать дальше. Одно я понимала точно, что сейчас самое время расставить все точки над «ы» с Эйнаром. Сейчас он точно никуда не денется.
Тот Эйнар, которого я знала, никогда бы не продал меня. Или… может, я просто обманывала себя всё это время?
Разум отказывался принимать происходящее. Одна часть меня кричала, что нужно бежать, спасаться, пока есть возможность. Другая же цеплялась за тоненькую ниточку надежды, что всё это дурной сон.
Эмоции накатывали волнами. На этот раз это точно не гормоны. Это был гнев оскорбленной