– Предлагаешь мне позвонить твоей подруге, чтобы послушать? В ее изложении это будет детектив с погонями, стопудово! – Костя смеется и сразу становится серьезным. – Это ты из его квартиры тогда выходила с вещами. Нет никакой аренды и злого владельца квартиры?
– Ну почему же? – усмехаюсь печально. – Есть. Только это мой муж. Бывший. Теперь уже бывший.
Рассказываю скупо, чтобы не давить на жалость. Мне и так очень неприятно, что Зарецкий в курсе моих дел. Что теперь он знает о том, какая я… лохушка. Другим словом и не назовешь.
Костя слушает внимательно, не перебивает и мрачнеет с каждой фразой.
– Надо было ему врезать, – подводит он итог. – И чтоб я больше не видел слез из-за этого мудака. Нашла по кому рыдать.
– Я не поэтому, просто так…
Слезы опять подступают, но Зарецкий продолжает, не глядя на меня:
– Я послушал там, в зале. У тебя очень хороший юрист. Она справится. Если нет – пусть позвонит мне, я еще людей подгоню. У меня есть дикое желание оставить этого твоего Олега бездомным.
– Он не “мой”.
– Тем более. Такой красивой и привлекательной женщине столько дерьма наговорить. Тут язык нужно вырвать. Лика, прекращай переживать из-за этого мудака!
Тут я смотрю на Зарецкого, а он осторожно берет меня за запястье и разворачивает мою руку ладонью вверх.
– Он не стоит даже одной твоей слезы. Даже секунды хренового настроения не стоит. Я разбираюсь в людях, поверь.
– Жаль, что я не разбираюсь.
– Это исправимо. Я научу. В мороженом же разобралась? Вкусно? Вот и с людьми так же. Уверен, что с этим гондоном тебе никогда в жизни не было вкусно, весело и здорово.
Я вспоминаю и понимаю, что Зарецкий прав.
Всю супружескую жизнь мне было “нормально”. Не “счастливо”, а “хорошо”. Не “радостно”, а “сойдет”.
– И в койке он такой же мудак, готов поспорить, – добавляет Костя и, не давая мне возмутиться, просит счет.
34
– Лика, ты выйдешь за меня замуж?
Я сижу в кожаном кресле, широком и уютном, и ошарашенно хлопаю ресницами. Кресло стоит в кабинете Зарецкого.
Сам Зарецкий сидит за огромным столом и смотрит на меня внимательно. Только вот произнесенные слова никак не склеиваются с картинкой.
– Что? – я думаю, что ослышалась.
Только вчера я пережила суд с Олегом, и когда Зарецкий привез меня обратно, попросила у Миры прощения за то, что не могу с ней поиграть – очень устала, пошла к себе и выключилась. Прям как телик, раз – и нет сигнала.
Просыпаюсь поздно и понимаю, что наконец-то свободна.
Звоню Татьяне, благодарю за профессионализм. И Машке звоню. Рассказываю ей все. И про Зарецкого в суде тоже.
– Думаю, это был повод, – задумчиво говорит Маша. – Помнишь, мне казалось, что ты ему нравишься. Так вот это – не казалось. Так и есть.
– Не говори ерунды. Он просто случайно проходил мимо.
– Угу, и чуть не набил Олегу морду. Тоже по чистой случайности.
– Маша!
– Молчу, молчу. Тебе виднее. Однако ты теперь свободная женщина. Так что можешь себе позволить…
– Сходить в консультацию, – хихикаю я.
– И это тоже, – поддерживает Машка.
А через час меня настойчиво зовет Зарецкий.
Я полагала, что он приглашает, чтобы посоветоваться насчет Миры. Или чтобы задать мне кучу вопросов по поводу суда с Олегом и квартиры. Ведь оставлять наедине со своей дочкой непонятно кого, да еще с такими проблемами – риск.
– Выходи за меня замуж, – повторяет Зарецкий.
– Костя, я не понимаю…
Я действительно не понимаю. Он смеется надо мной? Если да – то шутка дурная. Особенно после того, что он видел в зале суда.
– Чего тут понимать? Все просто. Выходи за меня замуж.
Это как сбывшиеся сны. Фантазии про прекрасного принца. Но мне хватает разума, чтобы понять – все не так просто. И я не в сказке, где медиамагнат Зарецкий падает на колени, сраженный моей красотой. Такие люди ищут пару где-то среди своих. Во всяком случае, так утверждали Машкины журналы. Хотя эти же журналы сам Зарецкий и выпускает.
Костя смотрит внимательно, и веселья у него в глазах нет. Настороженность, беспокойство, но не улыбка.
– Ты серьезно?
– Очень. Лика, сейчас я залезу в личное и заранее прошу – не сердись. Сложилась такая ситуация… что нужен партнер. Мне, – Костя говорит весомо, и каждое слово тяжелое как гиря.
– Партнер?
– По браку. Знаешь, это как по работе, только работать почти не надо, – он улыбается невесело. – Я не умею просить. Только покупать, выбивать или договариваться. Поэтому звучит не очень. Тут секретаря вместо себя на разговор не пошлешь.
– Объясняй, – киваю я, но внутри холодеет неприятно от разочарования.
Неужели я действительно рассчитывала на признание в любви? Ну вот что-то вроде “я тебя увидел и влюбился, а теперь стань моей женой, потому что мне без тебя совсем край”. Вот же дура, ничему меня жизнь не учит. Мало мне было Олега и его любви с первого взгляда. А теперь я фантазирую о Зарецком, у которого таких, как я, по стольнику ведро.
– У меня скоро суд по разводу. Чтобы забрать Миру себе, я должен доказать, что у ребенка будет нормальная любящая семья. Что дочери будет хорошо тут. Без матери. И нужен кто-то, кто это “хорошо” поможет создать.
Вот как. С одной стороны, я понимаю – Оксана не идеал супруги, но с другой – решить, что ребенку лучше без матери, тоже сложно.
– Костя, а разве недостаточно того, что ее увезли на скорой? Ну и диагнозов?
– Так надежнее. Там судья… особенная женщина. У нее свои тараканы. Я вчера поглядел. Адвокат говорит, что в идеале нужно все делать с первого раза. Второй раз произвести нужное впечатление не выйдет. Она должна увидеть женщину, которой Мира доверяет. И отца, который любит свою дочь.
– Так, с этим понятно. Тебе нужно показать, что у тебя все благополучно. С этим никаких проблем. Ты же богатый человек, – я с трудом подбираю слова. Говорить про богатство Кости как-то неловко.
– Мне ясно дали понять, что мои деньги тут ничего не значат. Я уточнял