– Другой суд? В другом городе?
Костя вздыхает, и я понимаю, что говорю глупость: вряд ли Оксана поедет куда-то разводиться. После ее позавчерашнего визита у меня впечатление, что она совсем не желает развода. И неважно, по какой причине.
– Я смогу дожать Оксану, чтобы она подписала документы в течение пары недель, но не больше, – жестко говорит он. Словно не про жену, а про сильно провинившегося подчиненного. – Уже обдумывал эти варианты. Адвокат уверен – если получится убедить судью, все пройдет отлично. Местожительство Миры определят в мою пользу. Потом пара месяцев проверок – и все, Оксана уже не сможет ничего сделать.
– Ты действительно хочешь лишить свою жену возможности общаться с дочерью?
– Пусть общается сколько хочет. Но под присмотром и в трезвом виде. После реабилитации. Пока я вижу только одно – она очень ценит деньги, на которые покупает наркоту, а вот ребенок для нее – способ шантажа.
– Ты думаешь, что она попытается отменить развод?
– Да. Уверен в этом. Позавчера я ей предложил отказ от претензий в обмен на стабильные выплаты. Она сначала согласилась, но сегодня утром мне позвонил ее юрист. Она хочет раздела имущества и опеку над дочерью.
35
– И с ней никак не договориться?
– Я с ней договаривался пять лет. И теперь жалею. В суде будет бойня, но я уверен, что выиграю. Но только в одном случае – если ты мне поможешь.
– И поэтому ты предлагаешь мне выйти за тебя?
– Да. Я представлю тебя как мою невесту, – Костя говорит деловым тоном. В нем нет чувств. – Мира тебе доверяет. Ты произведешь положительное впечатление на судью. И подтвердишь всю серьезность моих намерений создать для дочери нормальную семью. Мы выиграем первый процесс, я получу развод, и мы оформим брак. Несколько месяцев проверок, не больше четырех. И можно будет разорвать контракт.
– Контракт? – повторяю я.
– Да. Я попросил, юристы уже составляют. Там будет расписано все по поводу наших взаимоотношений и обязательств. Единственное, что нам надо решить – это твое согласие и стоимость такой “работы”.
– Я не могу поверить, что ты говоришь серьезно.
– Лика, когда дело касается моей дочери – мне не до шуток. Представь себе, что эта судья затянет дело. Пойдут заседания по поводу опеки – одно, второе, третье. И на каждом Мире придется отвечать на очень плохие вопросы. Про маму. Про папу. Про то, кого ты больше любишь и с кем хочешь остаться. И если я могу дочку от этого защитить – я буду это делать. Если для этого нужен фиктивный брак – то никаких проблем.
– Не уверена, что твой способ сработает.
– Он не хуже других.
Стать женой Зарецкого. Фиктивной. На четыре месяца. По сути – даже не женой, не няней, а подругой для Миры. Звучит как фантастика. Мне живо представляется Машка, которая сразу бы рявкнула “Только попробуй отказаться!”. Но я задвигаю этот образ подальше. Это мне жить, а не ей.
В слове “фиктивный” мне слышится что-то неприятное, словно я собираюсь кого-то обманывать.
– Лика, я понимаю, что все вместе звучит дико.
– Не то слово!
– Представь, что я просто предлагаю тебе работу не по специальности. – Костя встает, нервно поводит плечами, а воображаемая Машка в моей голове шепчет: “Ты рехнулась! У тебя впереди год на хлебе и капусте. Пособия сейчас – слезы сплошные. Ты хочешь заработать на нормальную жизнь своему ребенку? Или будешь жить фантазиями о том, как Олег превратиться из мудака обратно в прекрасного принца?!”
Голос очень назойливый, и я понимаю, что это правда. Костя дает мне возможность решить все мои проблемы одним махом – четыре месяца без проблем с квартирой, в сытой жизни под крышей одного из самых богатых людей города.
– А если Мира узнает, что ты меня для нее купил? Как куклу или Пушика?
Я цепляюсь за последний аргумент, потому что понимаю, что проигрываю. Проигрываю желанию нормально жить и не считать копейки. Желанию растить своего ребенка в достатке. Желанию быть рядом с красивым, привлекательным мужчиной, который ведет себя так, словно я ему нравлюсь.
– С Мирой я поговорю. Она хоть и маленькая, но разумная. Ты ей по душе, Лика. Она с первого взгляда поняла, что тебе можно доверять. Это инстинкты, но они верные.
– Мне кажется, ты преувеличиваешь и есть способы проще.
– Я их не вижу. Любые твои требования юристы внесут в контракт. Единственное, что я прошу – это забота о Мире, заседания и беседы с опекой.
– Костя, я…
– Лика, я буду платить тебе миллион за каждый месяц контракта, и еще…
Четыре миллиона! Я слышу пока только это.
Я пытаюсь не выдать своего шока. Это большие, очень большие деньги. Их мне хватит на то, чтобы спокойно родить и даже прожить первый год не выходя на работу. С такими деньгами я осилю аренду и смогу жить нормально. Даже очень хорошо жить!
Костя смотрит испытующе, но я молчу, пораженная щедростью предложения.
– И еще, – продолжает он. – По окончании контракта ты получишь квартиру в центре города. Хорошую. Ведь именно за это ты собираешься драться в суде с бывшим? Если подпишешь контракт, сможешь даже получать от драки удовольствие.
Вот так. Моя внутренняя Машка даже молчит. Не говорит, что отказываться от такого предложения – это совершить самую большую глупость в своей жизни.
– Это очень много, – говорю я. Как попугайчик.
– Смотря за что. За здоровье и спокойный сон моей дочери – вполне годится. Ты обдумаешь?
Вот же! Костя еще думает, я могу не согласиться. А я понимаю, что скажу “да”. Потому что мой ребенок заслуживает быть счастливым.
– Обдумаю, – киваю. – Сколько у меня есть времени на ответ?
– До вечера, – Костя снова падает в кресло и смотрит устало. – Но к вечеру я уже поседею от волнения. Соглашайся, Лика. Ты очень нужна мне. И очень нужна Мире.
– Я боюсь сделать что-то не так, подвести, – признаюсь я. – Я ведь не актриса.
– Актриса тут бесполезна. Она не получит любовь ребенка, даже если гениально сыграет роль. Нам нужна ты, Лика. Очень.
– Я подумаю. До вечера, –