Я молчу, понимая, что решение принимать именно сейчас. Откладывать бесконечно нельзя. Я еще раз взвешиваю все минусы и плюсы, давлю собственную гордость,которая орет, что ничего не нужно и я все сделаю сама. Не сделаю – я это прекрасно понимаю. Достаточно в моей жизни самообмана.
– Да. Соглашусь. Мой ребенок будет счастлив и обеспечен. И если ради этого мне нужно сделать счастливой Миру – то это не самая плохая работа. Она чудесная девочка. Знаешь, я всегда мечтала о такой дочке.
– Я думаю, что Мире здорово повезло. С тобой. И Зарецкому тоже. Надо же, случайно на улице найти красивую, умную, порядочную…
– И беременную, – добавляю я, зная, к чему клонит подруга. – Не забывай.
– Это бонус, – смеется она. – Все готовое.
38
Когда я выхожу из машины – уже опускаются сумерки. Поэтому я не сразу вижу, что у подъезда кто-то стоит. Легкий стройный силуэт в белой шубке по фигуре.
– Пройдемся? – предлагает Оксана.
– Зачем? – я не поддаюсь.
– Есть разговор. В твоих интересах. Милолика Кантемирова.
Мне не нравится, когда упоминают мою фамилию. Потому что она не моя, а бывшего мужа.
Но понимаю, что придется выслушать. Киваю на скамейку в заснеженном сквере, но Оксана морщится. При тонких чертах лица это выходит трогательно, словно она котенок. И я опять сравниваю себя и ее и понимаю, что мне никогда не удастся выглядеть такой милой. Беззащитной. Олег всегда говорил, чтобы я не корчила из себя ребенка и была серьезней.
– Нет, надо, чтобы из окон не видели. Там дальше по улице ресторан. Разговор как раз на чашку кофе.
Иду, подавив желание остановиться и узнать, в чем дело. Потому что я решила подписать контракт, значит, мне уже нужно играть на стороне Миры и Кости. И разузнать, чего хочет Оксана. И главное – почему от меня.
Ресторан крайне пафосный, но Оксану тут знают.
Администратор вежливо берет у нее шубку и принимает мою куртку. Потом провожает нас за стол. В отличие от кафе, где я сидела с Машкой, тут неуютно. Слишком свежо и официозно. Высокие потолки, какие-то странные портьеры. Жесткие стулья.
Тут есть сцена, на ней стоит пианино. Но сейчас там погашен свет, потому что клиентов совсем немного. Кроме нас двоих только пожилая пара в углу и какой-то молодой парень с ноутбуком.
– Итак, – говорит Оксана, после того как заказывает кофе. Себе черный, мне капучино, хотя я не прошу. – Ты – невеста Кости. Как он мне сказал. На правах его жены хотелось бы узнать, на какой стадии находится ваш роман.
– Это не твое дело, – спокойно отвечаю я.
На деле я сильно удивлена такими новостями. Значит, Зарецкий уже все за меня решил и мало того – растрепал супруге. Назвал невестой. Наверно, хотел позлить. Ну или придумал самое простое объяснение тому, что я делаю у них в доме.
– Мое, дорогуша. Ведь ты находишься рядом с моей дочерью.
Оксана злится и плохо себя контролирует. Наверно, больше всего на свете ей хочется сейчас выцарапать мне глаза.
– Оксана, я не обязана тебе отчитываться и рассказывать хоть что-то о моих отношениях с Костей. О том, как мы общаемся с Мирой, ты можешь узнать у нее. Когда тебя к ней допустят. Прости, но пока то, что я видела, не вселяет в меня уверенности, что тебе нужна дочь.
– А что же мне, по-твоему, нужно?
– Лечение, – прямо говорю я. – А потом – любящий и понимающий человек рядом.
– У меня был такой человек, пока не появилась ты!
– Нет. Ты путаешь причину и следствие. У тебя уже никого не было, когда появилась я. Иначе бы он был рядом с тобой в клинике, – уверенно продолжаю я. Это действительно так. Я успела хорошо узнать Костю. Если ему не все равно – он будет рядом. Он бы взял Миру, и они бы поехали в клинику вместе, потому что оставить в беде споткнувшегося любимого человека немыслимо. Но Зарецкий тогда остался. Не поехал. Отправил Оксану на скорой. – И разводиться он решил куда раньше, чем на горизонте возникла я.
Теперь мне легко говорить. У меня большой опыт в нелюбви. Как “не любят”, я знаю, и мне не жалко рассказать. И какая разница, что это – когда парковочное место дороже тебя или когда ты остаешься в абсолютном одиночестве с разбитым лбом в клинике.
И я заканчиваю уверенно:
– Так что дело не во мне. Зарецкий тебя не любит. Уже.
– А кого же он любит? Тебя?!
– Дочь. Она на первом месте, – я все время держу в голове, что разговор может идти под запись, и стараюсь не выдать Оксане лишних козырей. – А наши отношения тебя не касаются, я уже сказала.
Кофе приносят, но я не притрагиваюсь. Жду, что мне ответит Оксана.
– Так вот, дорогая Милолика, – говорит она. – Я предполагаю, что Костя мне солгал про невесту. Никакая ты не невеста, а приживалка. Как пиявочка – только мелкая. Тебя приютили, ты и присосалась. Ты с ним еще не спала. Костя по-другому относится к женщинам, с которыми спит. Например, не дает им ходить в такой одежде, – она презрительно скашивает глаза на мой джемпер, достает из сумочки сигарету и закуривает.
Официант меняется в лице, но ничего не говорит. Похоже, здесь к фокусам Оксаны все привыкли.
Я жду. После того, что на меня в суде вывалил Олег, все нападки Оксаны не внушают страха. Ведь Оксана мне чужая, а Олега я любила. Ну что она может сказать? Что она богаче и красивей? Первое заслуга Кости, второе – еще поглядеть надо, когда косметика смыта и сняты брендовые вещи.
– Так чего ты хотела? – я понимаю, что устала от этого цирка.
Я не боюсь Оксану. И мне ее не жаль. Из-за Миры, которую она бросила. Променяла на таблеточный кайф. Но я ей завидую. Потому что слишком хорошо представляю себя на ее месте – женой любящего мужа и матерью прекрасного ребенка.
– Предупредить. Если ты встанешь между мной и Костей – сильно пожалеешь.
– Ты хотела сказать, между тобой и деньгами, – уточняю я.
– Не умничай, тебе не идет. Мое дело предупредить. Я найду способы тебя остановть. Помни,