– Если не помешаю – то да. С радостью.
– Тогда пошли спасать мир от кометы.
Уже засыпая в своей постели, я вспоминаю, как Костя с очень серьезным лицом читает дочке детскую сказку. Как улыбается простым шуткам и понижает голос, когда героям грозит опасность.
И как его сухие губы касаются моих пальцев.
40
До первого судебного слушания жизнь прекрасна. Она похожа на волшебную сказку. Мы действительно едем на страусиную ферму, и эти птицы – они огромные. Мира пищит от восторга и чуть-чуть от страха, и мне тоже хочется визжать, но я сдерживаюсь. Глажу огромную птицу по шее и получаю на память о поездке большое страусиное перо.
Костя все время держится рядом.
Смеется, поднимает Миру на руки, чтобы она могла все посмотреть, помогает мне переходить через мостки между загончиками. Однажды даже перетаскивает меня на руках. Оказывается, он очень сильный. Во всяком случае, он легко поднимает меня и переставляет с места на место. На секунду его дыхание касается щеки, и мое сердце замирает. Но это только миг.
У Зарецкого потрясающая реакция. Стоит только норовистой кобыле недобро глянуть в нашу сторону, как он очень быстро оттесняет нас за свою спину и встает между опасностью и нами. Лошадь фыркает, наклоняет голову, но работник фермы тоже замечает – хватает животное под уздцы и отводит в сторону:
– Ее тут гости обидели, а она злопамятная. Теперь все покусать норовит.
– Ей надо дать морковку! Она просто несчастная, – требует Мира и отказывается уходить, пока вздорная лошадь не получает морковку.
Лошадь от этого не сильно добреет, но хрумкает, а Мира убегает смотреть пони.
Мы возвращаемся поздно, ужинаем все вместе за одним столом. Мира серьезно строит планы на личного страуса, чтобы ездить на нем в садик.
– Я легкая, а он быстро бегает!
На следующий день мы дома – у нас большая уборка. Мы с Мирой целый день моем игрушки, стираем куклам платья. Зарецкий появляется только к обеду – ездил на встречу к партнеру. Привозит Мире зеленый воздушный шарик, и остаток дня мы играем в прятки. В такой огромной квартире это легко.
В понедельник первое слушание. Я беру на работе отгул.
Мы договариваемся, что я и Мира остаемся снаружи и будем гулять или сидеть в машине. И пойдем внутрь, только если потребуется. Мы успеваем слепить снежного зайца прямо на газоне перед судом, когда водитель машет нам и говорит, чтобы мы поднимались. Отряхиваемся и идем. Мира раскрасневшаяся с холода и очень довольная.
А я опасаюсь, что сейчас нам всем очень здорово подпортят настроение.
Но все проходит гладко, потому что Оксаны в зале суда нет. Ее представляют юристы, и наше присутствие нужно только для того, чтобы судья увидела Миру.
Тут скучно, и мы целый час очень тихо играем с Мирой на планшете в “три в ряд”, чтобы не мешать юристам работать.
Я почти не слушаю, что обсуждают. Но до меня долетают фразы про акции и активы. Видимо, идет речь о разделе имущества. Все тихо, мирно и по-деловому.
Заседание заканчивается. Костя остается с юристами обсудить что-то важное, перед этим обнимает Миру и нарочито целует меня в щеку. Прикосновение очень легкое, но я теряюсь и понимаю, что нужно ответить. Я смахиваю невидимую пылинку с его плеча, привстаю на цыпочке и прижимаюсь губами к его щеке.
Забавно, ведь это второй мужчина в моей жизни, к которому я прикасаюсь так. Его кожа пахнет каким-то терпким древесным одеколоном, нерезким и приятным, и я успеваю сделать вдох, прежде чем следует реакция – Костя вжимает меня в себя.
Крепко.
От ощущений у меня перехватывает дыхание.
Всего на мгновение, и он сразу отпускает.
Потом разворачивается и уходит, а у меня дрожь по всему телу.
И постепенно тающее ощущение чужого тепла.
– Лика, поехали в садик, – требует Мира. – Там сегодня большие пазлы. Папа разрешил.
И мы едем. Мне позволяют пройти внутрь группы, и, конечно на мой взгляд, это не садик, а какой-то потрясающий детский отель. С маленькими спальнями, огромными игровыми и воспитателями, которые настолько увлечены своей работой, что едва замечают меня.
Мира бежит в зал, где собираются пазлы, а я стою в дверях и смотрю.
Пазлы действительно большие, очень яркие, но мягкие и легкие. Из огромных деталей дети стоят замок. Тот, кто не хочет играть со всеми, получает свой отдельный конструктор и возможность играть сам с собой, но таких мало. В итоге через полчаса посреди зала стоит волшебный замок, а Мира сидит в его башенке и машет мне рукой.
– Сейчас у них перекус, – сообщает мне сотрудник. – Может, вы хотите кофе или чай? Сегодня запеканка и…
– Нет, нет, спасибо. Я поеду. За Мирой придет няня.
– Очень жаль, запеканка действительно вкусная. Вы заходите к нам еще, я же вижу – вам понравилось.
Киваю, потому что это правда. Волшебный детский мир, в который хочется возвращаться, но я еду на работу. Там все привычно, спокойно.
И снова дни идут чередой. Я выполняю контракт. Помогаю Мире отвлечься. Быть счастливее. Мы часто ездим куда-то на экскурсии, Зарецкий, когда позволяют дела, составляет нам компанию.
Дважды он берет меня с собой на деловые встречи.
– Не волнуйся, там ничего сложного. Кивай, улыбайся и говори о погоде. И кстати, о своей работе. Там будут деловые люди, они любят бухгалтерию, проверки и сверки.
– Не замечала за тобой такой страсти, – шучу я.
– Я просто скрытный, – смеется Костя.
И вот тут я понимаю, что я пропала. Именно в эту секунду. Потому что влюбилась. В медиамагната, богача и просто хорошего парня Костю Зарецкого. Влюбилась, как дура. И как же мне хочется быть рядом. Так близко, чтобы согреваться его теплом. И чтобы согреть его своим.
Но я помню, что бабочки в моем животе – это на минуту, а вот ребенок, который там – это будет навсегда.
Я прикусываю губу, чтобы прийти в себя. Чувствую, как кровь приливает к щекам, и наверно, это очень заметно, но Зарецкий принимает это смущение на счет будущего делового раута.
– Не бойся. Там никто тебя не обидит. Я первый раз за четыре года появлюсь там с парой. Пусть только попробуют тебе сказать плохое слово. Разорю.
Вот теперь он серьезен. Я