– Лика.
Опять зовет по имени. Зарецкий как-то по особенному его произносит, мягко.
Но его голос становится серьезным. Теперь точно все.
Надо смотреть в глаза. Что ж это за мучение! Я изо всех сил стараюсь сдержаться, хотя внутри становится горько.
Надо четко понять, что делать после того, как услышу. Наверно надо сразу собрать вещи и уехать сразу? Или остаться до утра? Как правильно? Ну за что мне такое? Неужели я не могла в кои-то веки побыть сильной, принять помощь и не влюбиться в того, кто ее оказал!
– Оказывается, ты еще и очень умная, обаятельная и… погоди, я забыл слово, – Костя перестает быть суровым и опять смеется. – Во, вспомнил, коммуницирующая. Это, между прочим, цитата. Марьянова, ну та пожилая тетка, с которой ты вчера общалась, передает тебе привет и приглашает, когда будет время, заглянуть к ней в гости. Там было еще что-то про грядки, но я уже пришел в такой ужас, что не слушал.
Я немного расслабляюсь и улыбаюсь.
– Значит, выход в свет удался. Поддельную невесту никто не разоблачил, – довольно киваю я.
– Все потому, что она очень красивая и это отвлекает, – в тон мне добавляет Костя, и мы едем домой.
Всю дорогу он молчит, а я как на иголках. Жду неминуемого.
И даже не могу никого обвинить в том, что мне сейчас больно. никто меня не просил влюбляться в чужого мужа!
Но ничего не происходит. Дома нас встречает Мира. Костя смеется и подхватывает ее на руки.
– Скучала?
– Да и по Лике тоже! Блины! Лика, ты обещала!
А вечером, после того как все блины приготовлены, съедены и уже убрана кухня, Мира получила свою сказку и видит первый, самый сладкий сон, мы с Зарецким сидим в большой гостиной.
Я пью ромашковый чай, а он, как ни странно, пустой тоник – без добавления в него алкоголя.
Жду того, чего не дождалась вчера. Увольнения. Окончания прекрасной сказки, в которую меня занесло по ошибке.
Но выходит иначе.
Костя опять молчит, но теперь молчание не тяжелое, а спокойное. Теплое.
– Лика?
– Да?
Я внутренне сжимаюсь, готовясь, но Зарецкий снова молчит, потом шуршит одежда, а когда я поднимаю на него взгляд, оказывается, что он пересел ближе ко мне – почти вплотную. Так близко, что это может показаться неприличным.
– Что будет, если я приглашу тебя на свидание? – спрашивает он.
Я удивленно моргаю, не ожидая такого вопроса.
– Нужно, чтобы нас где-то увидели вместе? – уточняю, чтобы знать, к чему готовиться, но он опрокидывает мой мир ответом.
– Нет. Я хочу, чтобы ты пошла со мной свидание. Туда, где нас никто не будет видеть. Никаких игр. Ничего такого. Только ты и я.
Зарецкий придвигается еще ближе, и я остро чувствую тепло его тела. Какое там тепло! Жар!
И понимаю, что реагирую. Пытаюсь отодвинуться, снова смотрю на него и попадаюсь, как пчелка в патоку, в ловушку его взгляда.
А потом он просто наклоняется и касается моих губ. Сначала легко и осторожно, но миг, другой – и поцелуй становится жадным, собственническим.
Я упираюсь ладонями ему в грудь. Но не пытаюсь оттолкнуть. Я слишком долго мечтала об этом и эгоистично хочу ухватить хотя бы секунду счастья. Но от его поцелуя мне перестает хватать воздуха, и когда он наконец отрывается от моих губ, я задыхаюсь.
Это какое-то запредельное счастье, и мне кажется, что сердце не выдержит.
– Немного перепутал, целоваться положено после свидания, – шепчет он, но даже не думает отодвигаться. – Ну так как, согласна? Или я плохо уговариваю?
Я не знаю, что делать, и не понимаю, что происходит. Но времени на раздумье мне не дают – снова целуют. Теперь уже спокойнее, вдумчивее, но опять через какое-то время поцелуй становится резким и собственническим.
– У тебя интересные методы вести переговоры, – наконец говорю я.
Кажется, это уже четвертый поцелуй. Я почти ничего не вижу.
Тело горит. Этот мужчина вызывает во мне ураган чувств и эмоций. Мне хочется ответить лаской на ласку, но я боюсь. Очень боюсь ошибиться. Тем более что помню, как перед ним стояла Оксана и как она на него смотрела.
Я – не она. Во мне нет ни капли светского лоска, и мой максимум – это разговор о томатах.
– Я долго этому учился, – Костя не сводит взгляда с моих губ, и я почти физически ощущаю его тяжелое, темное желание. – У меня получается убедительно?
– Приглашать на свидания?
– И это тоже. Так пойдешь?
– Ну, ты мне уже показал трейлер фильма, – нахожусь с ответом я. Мне нужна передышка, очень нужна. Потому что иначе я сдамся прямо сейчас. – А в трейлере обычно все лучшие моменты.
Костя не смеется, только улыбается, словно сдерживает себя через силу.
– Ничего, полная версия будет неожиданной, – он отодвигается.
И я, наконец, могу выдохнуть.
Встаю, подхватываю пустую чашку:
– Хороших снов.
– Только если в них будешь ты, – отвечает Зарецкий.
И я ухожу к себе.
Счастливая. Шокированная. И совершенно не соображающая, что делать дальше.
44. Зарецкий
Костя не ожидал от себя такого.
Смешно и страшно, потому что он всегда считал себя человеком сдержанным и способным справиться с сиюминутными желаниями.
А тут, как ревнивый пацан… С гормонами вместо мозгов.
Рядом с этой женщиной все летит к чертям. Никакого самоконтроля.
На встрече с партнерами он успел трижды проклясть свою удачную идею прихватить туда Лику. Конечно же, она им понравилась. Она просто не могла не понравиться.
Савельев так и вовсе вцепился в нее с вопросами по аудиту.
Костя смотрел, как Лика доброжелательно объясняет какие-то особенности, и понимал, насколько глубоко влип.
Влюбился. Если раньше влечение к Лике он принимал за обычную похоть… Ну как же, красивая, сексуальная женщина рядом в одной квартире двадцать четыре часа! То теперь понял, что это перетекло в нечто большее.
Настолько большее, что его просто взбесило, когда Савельев наклонился к Лике и встал чуть ближе положенного. Костя, контролируя каждое движение, вернул бокал на поднос и осторожно оттер партнера в сторону. Тот понял все правильно и только бровь удивленно приподнял. Но Косте было наплевать.
Ему не нравится, когда к Лике стоят так близко. Не нравится. И точка.
Когда