Хлеба-соли не едали,
Три года лещи
Хорошей воды не пивали,
Три года лещи
Свету белого не видали;
С того мы, лещи,
И с голоду помирали.
Есть ли у него на это дело
Книги, отписи и паспорты какие?»
И думали думу заедино
Щука ярославска,
Другая переславска,
Рыба-сом с большим усом:
Кого послать ерша позвать?
Менька послать -
У него губы толстые,
А зубы редкие,
Речь не умильна,
Говорить с ершом не сумеет!
Придумала рыба-сом
С большим усом:
Послать или нет за ершом гарьюса;
У гаргуса губы тоненьки,
Платьице беленько,
Речь московска,
Походка господска.
Дали ему окуня рассыльным,
Карася пятисотским,
Семь молей, понятых людей.
Взяли ерша,
Сковали, связали
И на суд представили.
Ёрш перед судом стоит
И с повадкой говорит:
«Матушка Белозер-Палтос-рыба!
Почему меня на суд повещали?» -
«Ах, ты, ершишко-плутишко,
Худая головишко!
Почему ты разжился и расселился
В здешнем Ростовском озере,
Изогнал лещов,
Ростовских жильцов,
Во мхи и болота
И пропасти земные?
Три года лещи
Хлеба-соли не едали,
Три года лещи
Хорошей воды не пивали,
Три года лещи
Свету белого не видали,
И с того лещи
С голоду помирают.
Есть ли у тебя на это дело
Книги, отписи и паспорты какие!» -
«Матушка Белозер-Палтос-рыба!
В память или нет тебе пришло:
Когда горело наше славное
Кубинское озеро,
Там была у ершишка избишка,
В избушке были сенишки,
В сенишках клетишко,
В клетишке ларцишко,
У ларцишка замчишко,
У замчишка ключишко, -
Там-то были книги и отписи
И паспорты, и всё пригорело!
Да не то одно пригорело;
Был у батюшки дворец
На семи верстах,
На семи столбах,
Под полатями бобры,
На полатях ковры -
И то всё пригорело!»
А рыба-сёмга позади стояла
И на ерша злым голосом кричала:
«Ах ты, ершишко-плутишко,
Худая головишко!
Тридцать ты лет
Под порогом стоял,
И сорок человек
Разбою держал,
И много голов погубил,
И много живота притопил!»
И ершу стало азартно;
Как с рыбой-сёмгою не отговориться?
«Ах ты, рыба-сёмга, бока твои сальны!
И ты, рыба-сельдь, бока твои кислы!
Вас едят господа и бояра,
Меня мелкая чета крестьяна -
Бабы щей наварят
И блинов напекут,
Щи хлебают, похваливают:
Рыба костлива, да уха хороша!»
Тут ёрш с сёмгой отговорился.
Говорит Белозёр-Палтос-рыба:
«Окунь-рассыльный,
Карась-пятисотский,
Семь молей, понятых людей!
Возьмите ерша».
А ёрш никаких рыб не боится,
Ото всех рыб боронится.
Собрался он, ершишко-плутишко,
На свои на ветхие дровнишки
С женою и детишкам
И поезжает в своё славное
В Кубенское озеро.
Рыба-сёмга хоть на ерша
Злым голосом кричала,
Только за ершом вслед подавилась:
Ах, ты, ершишко-плутишко,
Худая головишко!
Возьми ты меня в своё славное
В Кубенское озеро —
Кубенского озера поглядеть
И Кубенских станов посмотреть».
Ёрш зла и лиха не помнит,
Рыбу-сёмгу за собой поводит.
Рыба-сёмга идучи устала,
В Кубинском устье вздремала
И мужику в сеть попала.
Ёрш назад оглянулся,
А сам усмехнулся:
«Слава тебе господи!
Вчера рыба-сёмга
На ерша злым голосом кричала,
А сегодня мужику в сеть попала».
Ёрш сёмге подивовал
И сам на утренней зоре вздремал,
Мужику в морду попал.
Пришёл Никон,
Заколил прикол;
Пришёл Перша,
Поставил вершу;
Пришёл Богдан,
И ерша бог дал;
Пришёл Вавила,
Поднял ерша на вила;
Пришёл Пимен,
Ерша запинал;
Пришёл Обросим,
Ерша оземь бросил;
Пришёл Антон,
Завертел ерша в балахон;
Пришёл Амос,
Ерша в клеть понёс;
Идёт Спира,
Около ерша стырит;
Амос Спиру
Да по рылу.
«Ах ты, Спира!
Над этакой рыбой стыришь;
У тебя этака рыба
Век в дому не бывала!»
Пришёл Вася,
Ерша с клети слясил;
Пришёл Петруша,
Ерша разрушил;
Пришёл Савва,
Вынял с ерша полтора пуда сала;
Пришёл Иуда,
Расклал ерша на четыре блюда;
Пришла Марина,
Ерша помыла;
Пришла Акулина,
Ерша подварила;
Пришёл Антипа,
Ерша стипал;
Пришёл Алупа,
Ерша слупал;
Пришёл Елизар,
Блюда облизал;
Пришёл Влас,
Получил в глаз;
Пришла Нелина
И блюда обмыла!
Выше города плетень
Тень-потетень, выше города плетень; на полице трубица гороховая, на печи калачи, как огонь горячи, с печки упали, в горшочек попали. Кушайте, бояре, поварных щей. Тетка-божатка, сошей-ка рубашку, тоненьку, беленьку, косой вороток. Поеду я жениться, на сивке, на бурке, на соловой кобылке. Кобылка, кобылка, не сдерни овина; в овине Арина ткёт полотно, перетыки-то кладёт. Да не дотыкивает. Шапка-татарка поехала по лавкам; бей в доску да поминай Москву. Как на Вологде вино по три денежки ведро, хоть пей, хоть лей, хоть окачивайся! Куколка, куколка, для чего долго жила? Я боялась типуна. А типун-то не судья. А судья не лодыга. Лодыгины дети хотят улетети за Иванов город. Они по грамотке пишут. На девицу дышут. Девица, девица, поди по водицу! На дороге-то волки горох молотили, поповы ребята попу-то сказали, попадья-то с печи обломала плечи. Сём-пересём на лопатке испечён;
Мужик песню спел, на капустник сел, съел три короба блинов, три костра пирогов, заулок рогулек, заход калачей, макинницу сулою, овин киселя, поварёнку щей!
В.Сергеев. Женщина на сенокосе
Сват и Полусват
Вот в прежние-то времена, как вздумают жениться, так шли свататче. Вот жених посылает к невесте своих сватов в нашу, волокославинскую, сторону. Пришёл сват да и полусват. Сват начинает хвалить жениха: «наш жених очень баской да богатой». А полусват себе прихваливает. Сват говорит: «У жениха нашего две лошади». А полусват: «что ты, сват, не две, а четыре!». Ну сват далее хвалит: «У нас ведь у жениха четыре коровы». А полусват: «что ты, сват, да ведь восемь!»
Вот эдак хвалят они да хвалят жениха. Что сват скажет, а полусват вдвое прибавит.
Отеч невесты и баит: «Дак что же, неужели у вашего жениха никакого изъяна нет?» Сват говорит: «Да как нет, есть изъян, он худо на один глаз видит».
А полусват на это и говорит: «Да что ты, сват, ведь на оба!»
Невеста как за занавеской услыхала, так и не пошла за жениха.
Вот так с тех пор в нашей округе посылают свататчи-то только свата, а полусвата не берут.
Записано со слов Е.Ф. Хомяковой.
Складчина Трудилович
Посвящается двоим: вам и им.
Глава первая
Жили Яков да Ирина
Из деревни Звездина;
Яков важный был детина,
И не хуже и она.
Не венчались, не ругались:
Врозь им ласковей