А сошлись да обвенчались,
Стали жить уж как пришлось.
«Нет, без дров-то не вспотеешь, —
Кликнет баба, – вот зима;
Пьян, так что? Не околеешь!» —
Околей вперёд сама.
Видишь, белой рубашонки
Лень на праздник припасти.
Ни парнишки, ни девчонки
Не сумела принести.
Перестану пить с парнишком. —
«Погоди же, принесу». —
Десять лет годим уж с лишком.
Баба с лёгкого часу
Через год, наскучив точно
Укоризной муженька,
Принесла – и как нарочно —
Принесла ему сынка.
Муж взглянул: лоб плосковитый,
На головке вихорёк;
Молвил: «Будет даровитый», —
И Митюшеньком нарёк.
Через три скончался года
Яков Львов из Звездина,
И принялась у прихода
Выпричитывать жена:
«Собрался, старик, в дорогу.
Ну, прощай. На том свету
Не забудь ты молвить Богу,
Сохранил бы сироту».
Все стояли в панихиду,
Все явились помянуть;
Кто от правды, кто для виду —
Долгом все сочли вздохнуть.
«То пришло, не стало Яши;
То придёт, и нам там быть». —
Да, Семён; житья-те наши!..
– «Перестань, Ирина, выть!»
Потрясли и Мите руку,
Поласкали… «Тяти нет?
Спрятан в землю тятя?» – Ку-ку —
Крикнул мальчик на ответ.
Глава вторая
Ты мани меня, мани;
Да смотри, не обмани.
Вот однажды из правленья
Подал сотский в Звездино
От начальства объявленье.
Было в нём объявлено,
Что священник от Николы
Ездил просьбу подавать
Об открытьи земской школы.
Разрешили открывать.
Мало думала Ирина.
Сын уж был годов восьми.
Привела учиться сына
С просьбой: «Батюшко, нажми».
И не шлялся сын на воле,
Слушал, делал да твердил.
Тридцать пять их было в школе,
Яшин всех опередил.
Близко вешнего Николы
Сделать школам всех обзор
Был во все отправлен школы
Из управы ревизор.
Вот обзор: «Узнали мало
(Бог простит на первый раз),
Отвечали тихо, вяло,
Только вот один у вас
Соколиного полёта.
Это чей у вас зверок?» —
С соколиного болота, —
Вслух промолвил паренёк.
«Митя, что ты!» – Браво, браво,
Соколиный, брат, и взор! —
И отправился в управу
Их управы ревизор.
Хоть закрыть-то не закрыли,
Ожидаючи плода,
Только вдоль переместили…
Призадумался тогда
Этой школы попечитель:
«Мальчик редкостный, божусь.
Вы в гимназью не хотите ль?
Приготовить я возьмусь».
– Я ништо, да как вот мама,
И живём мы ведь бедно. —
«Будь умён, поступишь прямо». —
Побывайте в Звездино. —
Скоро в гости соберётся,
Кто не стар и кто не прочь,
Если денежка ведётся,
Делу доброму помочь.
Не успел ещё учитель
Кончить класс, а в Звездино
Наш Зарывин-попечитель
Прилетел уже давно.
Рассказал он там честненько,
Что крестьянский ныне сын,
Проучившийся умненько,
Будет точно дворянин.
«Так вступись уж, сделай милость,
Укажи свет бедняку».
И крестьянка повалилась
Прямо в ноги добряку.
Приложила три поклона,
Стала сына целовать.
«Митя, вот тебе икона;
Дай Бог счастья наживать!»
Глава третья
И счастливы мы довольно,
И довольно хороши.
Отчего же так невольно
Мы не чувствуем души,
Если встретится порою
Мальчик свеженький, живой,
Крепкий телом и душою,
Со способной головой?
Доходила ли заслуга,
Иль кто любит, тот хорош?
Иль душой своей на друга
Зародился он похож?
Или маленькая птичка,
Кто не сам в себя влюблён,
По сердчишку он – тряпичка,
По умишку – поп Семён?
Иль, быть может, не с того ли
Тянет здесь детей любить,
Что чужой завидно доле,
А самим пришлось губить
Без плода, без исполненья
В этой жалостной глуши
Благородные стремленья
Недоразвитой души?..
Не свернул ли я немножко?
Может быть, вам недосуг?
Но длинна ещё дорожка.
Отдохни, мой милый друг.
Рад бы я и сам развязке.
Только парня проводить —
И конец бы нашей сказке.
Да велели погодить.
Видно в каждом добром деле
Оппозиция нужна…
Врозь родные заглядели,
Заглядела вкось она…
На пилатовскую ногу
Стать Зарывину пришлось,
И при отправке в дорогу
«До свиданья» сорвалось.
Тут заплакала Ирина:
«Уж и тот-то обманул,
Кто учиться дальше сына
Всех усерднее тянул.
Что я с женским-то умишком
Буду делать?» На беду,
«Сотни две вам нужно с лишком»,
Ей сказали в городу.
Через год стипендиатом
Посулилися принять.
Посоветоваться с братом
Мать поехала назад.
Глава четвёртая
Кабы я была царица, Третья молвила сестрица, Я б для батюшка-царя Родила богатыря.
Ночь проходит. Дело к свету.
На машину уж пора.
Время полдень. Мити нету.
Он не трогался с двора.
Тут Зарывин вздумал охнуть,
Охнуть чисто от души,
Что приходится заглохнуть
Парню умному в глуши.
И стал складывать от скуки
Песнь о деле мужика,
Песнь о средствах для науки
И о грязи бедняка.