Тогда же не туры заревут на поле Куликовом на речке Непрядве, оплакивая избиенных погаными князей великих и бояр знатных: князя Фёдора Романовича Белозерского и сына его, князя Ивана, Микулу Васильевича, Фёдора Мемко. Ивана Сано, Михаила Вренкова, Якова Ослебятина, Пересвета-чернеца и много дружинников.
Тогда заплачут горько боярыни по своим мужьям в красном городе Москве. Всплачется жена Микулы Мария, говоря такую речь: «Дон, Дон, быстрый Дон. Ты протёк по всей земле Половецкой, пробил берега нерушимые. Принеси на своих волнах моего Микулу Васильевича!» Восплачется жена князя Ивана Феодосия: «Уже наша слава поникла в славном городе Москве».
Не одна мать своего чада лишилась, и жёны боярские мужей своих и хозяев потеряли, говоря друг другу: «Уже, сестрицы, мужей наших в живых нет, сложили они головы свои у быстрого Дона за Русскую землю, за святые церкви, за православную веру с дивными удальцами, с отважными сынами».
В 6888 (1380) году была Мамаевщина, Маматяк за Доном в устье Непрядвы. Тогда было благовещение на Пасху, после смерти Алексия-митрополита на третий год битва была. В 6889 (1381) году, в праздник Вознесения Господня, пришёл из Царьграда на Русь Кириан-митрополит – год спустя по Задонщине. В 6890 (1382) году была Тохтамышевщина – августа 20 в княжение Дмитрия Ивановича, и взяли татары Москву и много зла сотворили. В 6891 (1383) году великий князь Дмитрий сослал Киприана-митрополта – на третий год после Задонщины. В 6896 (1389) году 19 мая преставился великий князь Дмитрий Иванович – после Задонщины на восьмой год. В 6897 (1390) году выехал из Царьграда Киприан-митрополит, а с ним два митропалита – послы. В 6900 (1391) году 25 сентября преставился старец Сергий – после Задонщины 13 лет прошло. Той же осенью, 24 октября, выехал из Орды великий князь Василий Дмитриевич. В 6915 (1406) году 15 сентября преставился Киприан-митрополит, который пас церковь Божию 30 лет. Богу нашему слава ныне.
Примечания.
Задонщина – литературный памятник конца Х1У – начала ХУ в., посвящённый победе объединённых русских войск, которыми командовал великий князь Московский и Владимирский Дмитрий Иванович (1350–1389), над войсками Золотой Орды под предводительством темника Мамая. Битва эта произошла 8 сентября 1380 г. на Куликовом поле между Доном и Непрядвой. Началась она поединком богатырей Пересвета и Темир-мурзы (Челубея). Оба поединщика погибли. Атаку татарской конницы на центр русского боевого порядка сдержал запасный полк. Удары засадных полков в тылу и по правому флангу татар привели к разгрому Мамая. Дмитрий Иванович после этой победы получил прозвище Донского. Куликовская битва стала важнейшей вехой в освобождении Руси от татаро-монгольского ига. В битве, согласно памятникам древнерусской письменности, участвовали 15 белозерских князей, некоторые из них названы по именам: Фёдор Семёнович (Романович) Белозерский с сыном Иваном (оба погибли), Семён Михайлович, Андрей Кемский и Андомский, Глеб Каргопольский и Ярославский (Цыдонский).
Задонщина предположительно датируется 80-ми годами Х1У в. Памятник сохранился в шести списках, которые восходят к не дошедшему до нас первоисточнику. Публикуется он обычно как реконструкция, осуществлённая на основе всех шести вариантов. Публикуемый Кирилло-Белозерский список является самостоятельной редакцией произведения, представляющей собой сокращённую его переработку. Список этот сделан монахом Кирилло-Белозерского монастыря Ефросином в 70-х годах ХУ в. Ему же принадлежит и название, закрепившееся за памятником. Полное название произведения в редакции Ефросина: «Писание Софониа старца рязанца, благослови Отче: Задонщина великого князя господина Дмитрия Ивановича и брата его князя Володимира Ондреевича». Характерной особенностью Задонщины является широкое использование цитат, реминисценций, образов из «Слова о полку Игореве». Оба памятника древнерусской словестности написаны ритмической прозой, которая квалифицируется как один из способов стихосложеня.
Дионисий
Как-то было в Белозерье это.
В монастыре, затерянном в лесах,
Иконописец в памятное лето
Богоподобно красками писал.
И пахари, забыв на время дело,
У врат соборных грудились толпой,
И, задирая бороды, глядели
Восторженно под купол голубой.
Там совершалось чудо. Дионисий,
Лобастый и приземистый старик,
Касался сводов немудрёной кистью —
И на камнях рождался дивный лик.
И что-то очень близкое, земное
Сквозило в лике Матери святой.
И люди с обнажённой головой
Немели перед этой красотой.
…В молчанье строгом я гляжу на фрески,
Хранящие седых времён следы,
И вижу в них не ангелов библейских,
А дальних предков мудрые черты.
И говорят об этом фрески сами,
Что наши предки в глубине веков
Своими гениальными руками
Себя творили в образе богов!
В. Сергеев. Лошадь в поле
Ферапонтово
Такой он, наш жалкий удел —
На белом помаяться свете.
Ты помнишь, как гордо гудел
С достоинством Вечности – ветер.
Ты помнишь стальной горизонт,
На взгорье, святую обитель,
В которой скорбел Ферапонт —
Планеты таинственный житель.
Стояли над озером мы,
Шли в гору безлюдной дорогой
Венчаться на царство зимы
В собор, отлучённый от Бога.
Смеркалось. Молчал монастырь,
И к этой бездонной юдоли
Нас за руку вёл поводырь,
Он был нашей тенью и болью…
Предания, связанные с пребыванием Ивана Грозного в Вологде
Как сообщают летописные источники, Иван Грозный был в Вологде трижды. В первый раз – в 1545 году, во время путешествия по вологодским и белозерским монастырям. Это путешествие было за год до совершеннолетия Ивана Васильевича и за полтора года до его царского венчания.
О тогдашних, не во всём благочинных разъездах Ивана IV по монастырям Карамзин в «Истории Государства Российского» писал следующее: «Между тем Великий князь ездил по разным областям своей державы, но единственно для того, чтобы видеть славные их монастыри и забавляться звериною ловлею в диких лесах: не для наблюдений государственных, не для защиты людей от притеснений корыстолюбивых наместников. Окруженный сонмом бояр и чиновников, он не видел печалей народа и в шуме забав не слыхал стенаний бедности; скакал на борзых ишаках и оставлял за собою слезы, жалобу, новую бедность: ибо они, путешествия государевы, не принося ни малейшей пользы государству, стоили денег народу: двор требовал угощения и даров».
Во второй раз Грозный посещает