— Ценой, возможно, собственной жизни? — уточняет мама. — Ты же знаешь, как высоки риски!
— Этот вопрос для меня решен. Я хочу попытать счастья и пока все идет неплохо. Да, нагрузка сильная, но я справлюсь. Я в это верю!
— Теперь я знаю, что ты беременна. Так что… Моя скрытность и тебе передалась отчасти, — с грустью улыбается мама. — Теперь и Тимофей в курсе, он постоянно спрашивает о тебе.
— Да, он подозревал. То есть… Выследил меня! — говорю с недовольством. — И потребовал объясниться. Но все так сложно, запутано…
— Поэтому я прошу тебя набрать сил. Хотя бы этот денек полежи, а завтра… Поговорим.
Я настаивала на немедленном открытиии всего, что она знает, но мама могла быть упрямой, и бабушка тоже не появлялась.
Как и Тимофей.
* * *
Сон ночью у меня беспокойный, дрема то накатывает, то отступает.
Каждый раз мой сон обрывается криком злобы, полным ненависти:
«Заняла мое место… И я отберу у тебя все!»
Я все гадаю, что бы это могло значить?
Может быть, Тимофей когда-то раньше встречался с Мариной?
Не похоже на него…
Или, может быть, он имел несчастье оказать ей какую-нибудь помощь или знак внимания и, сам того не ведая, привлек внимание психически неустойчивой девушки, которая в итоге решила прибрать его к своим рукам?
До сих пор не понимаю, как Тимофей мог заняться с ней сексом… Неужели так сильно приспичило? У нас в постели не было проблем и запретов…
* * *
На следующий день я окрепла сильнее, но на шею пока смотреть страшно: там виднеется багровый след.
Я понимаю, если бы не вмешательство Тимофея, вряд ли бы я избежала смерти.
Эта мысль на некоторое время вводит в ступор, лишает возможности дышать.
Небольшой приступ панической атаки вызывает перекрывает кислород, легкие сжимаются до размера крошечного наперстка.
Я с трудом преодолеваю это ужасное состояние, заставив себя сосредоточиться на простых и понятных вещах, находящихся под рукой. Разглядываю предметы, пытаясь проникнуться их очертаниями, формой и фактурой, возвращаю себе понемногу чувство реальности, в которой нет места сумасшедшей женщине, решившей меня убить.
* * *
Прихода мамы я жду, словно чуда. Она должна многое мне прояснить, я же чувствую, что дело здесь не так просто, как кажется!
Собственно говоря, у меня вообще нет никаких мыслей, кроме тех, что Тимофей ранее имел неосторожность каким-то образом дать надежду Марине, и она решила отобрать моего мужчину любой ценой.
Но…
Все вышло совсем не так, как я предполагала.
* * *
Мама приходит не одна, но в компании с бабушкой. Они приносят цветы, фрукты, у мамы в руках — косметичка и зарядка для моего телефона. Она уговаривает меня подкраситься немного, чтобы поднять себе настроение. Бабушка тоже развлекает меня разговорами. Словом, они делают все, чтобы отвлечь меня от тягостных дум.
Но сколько бы они не оттягивали момент истины, ее придется озвучить.
Я терпеливо жду и, когда все варианты, как не говорить о главном, иссякли, мама и бабушка переглядываются, будто не знают, с чего начать.
— Давай, — машет мама. — У тебя всегда получалось лучше доносить неприглядную правду. Даша, знай, как бы ни повернулась ситуация, мы рядом с тобой.
— Всегда, — подтвердила бабушка.
Так неожиданно видеть их сплотившимися!
Видимо, речь идет о чем-то серьезном.
— Есть новости о Марине. Судя по всему, Марина может быть внебрачной дочерью Савелия, твоего отца, — коротко говорит бабушка.
У меня перед глазами темнеет.
Мама вовремя схватила меня за руку.
— Каааак?! Как такое возможно?!
— Еще ничего не подтверждено! Марина очнулась. Чего вообще никто не ожидал. Но она сильно не в себе и говорит мало, бессвязный бред. Может быть, восстановится или нет, мы точно не знаем. Но говорили с Ольгой, вашей домработницей. Тимофей указал на нее, как на сообщницу. Ольга сообщила, что Марина иногда болтала о прошлом, говорила, что должна была жить богато и все в таком духе… В ее доме наши фотографии, — бабушка делает паузу. — Фотографии невесты Савелия. Той, которую он бросил. Но с которой тоже в отместку черт знает кому… спал.
Я с трудом перевариваю информацию.
— Это та… Та, что заплатила охраннику и подставила отца? — уточняю ее. — Она — мать Марины?
— Да.
— О боже… Мы, что, сестры?! Сестры по отцу?!
Мой голос едва ли не срывается на хриплый вопль.
— Судя по всему… — бормочет мама. — Но есть же способы узнать наверняка.
— Да. Я хочу сделать тест на родство, это все прояснит. Ты должна будешь сдать кровь, Даша.
Глава 37. Она
— Сдать кровь?
— Да, на определение родства, — энергично кивает бабушка. — Я тоже сдам. Со всех сторон хочу провериться! Чтобы исключить малейший вариант ошибки… И, насколько я поняла… эта мадам, мягко говоря, изобретательная. Поэтому твоему Тимофею было бы неплохо тоже выяснить кое-какие вопросы родства.
— Да, — выдыхаю.
И такое чувство, будто мой малыш разволновался вместе со мной.
Срок еще мал, чтобы чувствовать его, но я буквально ощутила семя новой жизни, его, как маленькую личность, именно в этот момент.
Пусть говорят, что это невозможно, но я так чувствовала, мы вместе проживали каждый миг всего, что происходило вокруг.
Раньше у меня было чувство, будто мы с Тимофеем влипли в какое-то топкое, вонючее болото, полное тины и вязкого черного ила.
Сейчас я понимаю, что ситуация изменилась, все завертелось, закрутилось с катастрофической скоростью.
Теперь мы были в эпицентре воронки.
И затянет ли она нас на дно, теперь зависело только от нас самих.
— Да, конечно, я сдам кровь. Чем скорее, тем лучше… Я…
В голове не укладывается.
— Я не хотела бы оказаться с ней сестрой по крови.
Быть связанной с этой сумасшедшей и оказаться родственницей с той, которая загубила жизнь моей маме и отцу?
Да ни за что на свете!
— Даже если мы окажемся сестрами по отцу, я ее признавать не стану.
Я всего на миг представила, в какой еще более сложной щекотливой ситуации мы окажемся, если Марина будет мне сестрой по отцу, а их с Тимофеем ребенок будет мне племянником, а кем тогда будут приходиться друг другу мой малыш и ребенок Марины?!
Как все сложно!
Не разобраться…
Поэтому будет лучше для всех, если мать обманула Марину.
Как моя мама скрывала от меня часть правды, желая выглядеть лучше, чем есть, страшилась показаться корыстной и расчетливой…