Из всех в семье у нас с Флинном самые светлые глаза и волосы, поэтому сходство с братьями проще скрыть. К счастью, сегодня мы идем в ресторан, который они полностью арендовали, так что никто не увидит нас с Эль рядом с ними. Но гораздо важнее того, что меня не свяжут с ними, то, что она должна сохранить анонимность. В мире гимнастики она известна как Элена Рори, и никому даже в голову не придет связать ее с «Тео Росси из Джерси-Сити». А это значит, что ее при любых обстоятельствах нельзя ассоциировать с Бирнами из BOCG.
Я в шестой раз поправляю галстук, когда в мою спальню заходит Флинн, уже полностью одетый и готовый ехать на каток. Большая часть его волос скрыта под темно-синей шапкой, что сильно контрастирует с его темно-синими брюками, голубой рубашкой на пуговицах, коричневыми лоферами и плотным темно-синим пальто. Я даже не услышал, как он вошел.
— Чуйка близнецов подсказала, что я найду тебя здесь, в истерике и с испорченным галстуком.
Не говоря ни слова, он берет концы у меня из рук и начинает делать виндзорский узел, который мы завязываем еще с пяти лет.
— Я не психую, — бурчу я.
— Ага, конечно, просто взял и забыл, как делать то, что мы ради прикола делаем с детского сада. Понял, — ухмыляется он, затягивая узел.
— Ладно, окей. Я нервничаю. Одно дело — надеть свои привычные вещи и хотя бы раз в неделю сидеть на трибуне, болея за тебя. Черт, меня даже не напрягает, когда меня выводят на большой экран и всем показывают, что в зале сидит твой клон. Но это совсем другая история, когда мне приходится и на ужин с ними идти, и на игру. Нужно наряжаться так, как я теперь ненавижу, и вести себя как они. Я не хочу этого делать.
— Ага, именно это тебя и гложет. Совсем не то, что Элена будет так близко к ним и что камеры могут нас заснять, — протягивает он.
— То есть ты хочешь сказать, что тебя это вообще ни капли не тревожит? — я вопросительно приподнимаю бровь и смотрю в глаза, которые слишком уж похожи на мои собственные.
— Я такого не говорил. Я просто знаю, что их ложа тонирована. Деталь, которую кто-то, удобно так, «забыл» тебе упомянуть. Никто не сможет тебя увидеть. Ты же знаешь, Роуэн никогда не сделал бы такую хрень против твоей воли, — он делает лицо, которое ясно говорит: «Включи мозги, идиот».
— Не знаю, Флинн. Он злится из-за того, что мы их постоянно отталкиваем.
— Ну да, а я злюсь из-за того, что они невольно убили любовь всей моей жизни. Так что пусть смирятся, иначе я полностью их отрежу. Мне-то без разницы, — он пожимает плечами так, словно ему и правда не составит труда это сделать.
Флинн приложил огромные усилия, чтобы оставить Джерси в прошлом. Он почти никогда не отвечает на звонки, кроме как от девчонок и детей. Пожалуй, я не так уж сильно отличаюсь в этом плане, но наши причины разные. Я стараюсь держать их подальше от жизни, которую построил здесь, чтобы ее не разрушили. А Флинн бежит от призрака Анни и от каждого человека, который хоть как-то был с ней связан, кроме меня и наших лучших друзей.
— Все будет нормально. Мы с Эль будем рядом, и тебе не придется оставаться с ними один на один.
Он улыбается грустно.
— Спасибо, Салл. Честно, я и мечтать не мог о лучшем «запасном».
И вот так… момент испорчен.
— Да пошел ты. Ты старше всего на две минуты. Думаю, этого недостаточно, чтобы разводить аналогии про наследника и запасного, — я играючи толкаю его в плечо. Он такой мудак, когда пытается разрядить обстановку.
— Две минуты или два года. Старше есть старше, братец, — он быстро отскакивает в сторону от моего кулака, который я лениво бросаю в воздух.
— Но если серьезно. Ты выглядишь отлично, Салл. Эль будет всю ночь пускать по тебе слюни.
Я не могу сдержать смех, который вырывается наружу.
— Ты идиот. Это всего лишь черный костюм. И ты вообще ее видел? Она выложится по полной, потому что обожает наряжаться.
В этот момент срабатывает рингтон, который стоит на оповещения Эль с ее Dexcom, и мы оба сразу переглядываемся.
— Справишься? — осторожно спрашивает он.
— Да, у нас все нормально. Давай, езжай на каток, пока тебя не начали искать. Мы скоро будем.
Мы выходим из моего дома вместе, но я бегу к дому Эль, а Флинн устремляется к своей машине, чтобы успеть на игру. Дорожное движение в Вашингтоне — сплошное дерьмо даже в лучшие дни, так что ему остается только надеяться, что пробки будут не слишком жестокими, иначе он опоздает.
Я распахиваю дверь дома Эль и сразу начинаю звать ее:
— Элена? Элена! Где ты?
Сердце начинает колотиться с пугающей скоростью. Пот выступает на шее, и следующие пять секунд тянутся, как часы, пока она наконец не откликается из своей спальни. Я быстро пробегаю через гостиную и по коридору, распахиваю дверь и застаю ее перед зеркалом в полный рост. Она сдерживает слезы, держа аппликатор сенсора у тыльной стороны левой руки. Ее заплаканные глаза встречаются с моими как раз в тот момент, когда она закусывает губу в напряжении.
— Он не срабатывает. Я просто хотела сделать это сама и быть готовой до того, как ты придешь, — она всхлипывает, тщательно стараясь не дать слезам испортить идеально нанесенный макияж.
Я удерживаю ее изумрудный взгляд и дарю ей мягкую улыбку.
— Значит, сделаешь. Смотри на меня, малышка. У тебя все уже на месте. Просто нажми кнопку.
Ее глаза не отрываются от моих, пока она нажимает на кнопку аппликатора, и тот крепится к коже на ближайшие десять дней. Я делаю шаги сам не замечая, пока моя грудь не прижимается к ее спине, и забираю у нее аппликатор вместе с чехлом для сенсора. Положив аппликатор на кровать, я снимаю защитный слой с клеящейся основы и аккуратно фиксирую темно-синий чехол с ромашками вокруг сенсора, чтобы удерживать его на месте.
Когда все готово, я поднимаю взгляд и смотрю на нее в зеркало, и только тогда по-настоящему вижу