— Успокойся, Салливан, — Роуэн говорит так, будто перед ним шестнадцатилетний пацан, а не двадцатишестилетний мужик.
— Не разговаривай со мной в таком тоне, Ро, — я почти выплевываю его имя. — Я взрослый человек, и мне еще в восемнадцать сказали, что я могу сам принимать решения. Разве не так? — Я приподнимаю бровь и жду ответа.
Роуэн сидит на краю дивана, упершись предплечьями в бедра. Обычно он в дорогом костюме, как и положено человеку его круга, но сейчас? За много часов от Джерси, где нет чужих глаз? На нем джинсы средней выцветки и светло-серая хенли. Его зеленовато-карие глаза впиваются в меня так же, как всегда. Даже когда наш отец был жив, он все равно был для меня отцом.
Деклан же, наоборот, развалился на диване в серых спортивных шортах и темно-синем худи ПОТВ. На ногах у него самая дурацкая пара оранжевых шлепок, каких только можно представить. И если Роуэн всегда напряженный и собранный, то Дек куда более расслабленный.
— Ты прав. Никто не говорит, что ты обязан что-то делать. Мы просто думаем, что тебе стоит. Вместо того чтобы сразу орать «нет», может, хотя бы обдумаем это? — Ну конечно, мистер Голос Разума обязан встрять.
Эль заходит и устраивается на полу передо мной, потом откидывается спиной на мои ноги. Обычно она садится ко мне на колени, но сейчас она знает, как сильно у меня болит спина, поэтому избегает этого. Я едва могу уговорить ее положить голову мне на грудь, когда мы лежим в постели.
— Ладно, я знаю, что у вас для меня целая презентация. Давайте, выкладывайте, — говорю я.
Я готов дать им слово, чтобы они изложили свои доводы, но я все равно никуда не уйду. Я слишком люблю свою работу и никогда не оставлю Эль, Флинна или ребят. Только через мой труп.
Роуэн тяжело выдыхает, словно уже устал от всей этой моей херни. Забавно, ведь я еще даже не начинал.
— Это вообще что-то изменит? Твое тело прямо орет: «Дайте мне увидеть детей, а потом катитесь к черту обратно в Джерси».
В общем-то, он ведь не ошибается.
— Этого не произойдет. Я не оставлю ту жизнь, которая у меня здесь. Послушайте, мне жаль, что я напугал вас, ребята, — и на вашем месте я бы тоже испугался. Флинна избивают почти до полусмертия, у нападавших на ногах ножи, а я каждый второй день вхожу в ситуацию с риском для жизни. Я понимаю, мы вам жизнь не облегчаем. При всем при том нам нужно, чтобы вы запомнили: нам по двадцать шесть лет. Мы взрослые люди с полностью развитыми лобными долями, мы способны принимать собственные решения. Это то место, где мы хотим быть, и это та жизнь, которую мы выбираем. Вы должны смириться с этим. И к тому же возвращаться в Джерси для нас невероятно опасно. Мы уехали не просто так, и если вы думаете, что сможете вернуть Флинна туда, где все пронизано памятью об Энни, — вы с ума сошли. Вам не обязательно одобрять наши решения, но вы обязаны их уважать.
Я смотрю им обоим в глаза и добавляю:
— И обсуждать это с Флинном вы не будете. Я уверен, что говорю от имени нас обоих. Если кто-нибудь из вас донесет эту хуйню до него, я найду боксерский ринг, где мы это решим.
Я один из шести братьев. Разумеется, мы привыкли выяснять все кулаками.
Эль мягко гладит меня по икре, словно безмолвно поддерживая. Хотя, если уж честно, как и Дек, я в спортивных шортах и футболке ДПСГ, так что ей лучше прекратить эти нежные прикосновения, пока я не опозорился перед своими почти-родителями. Роуэн кипит от ярости, но Деклан слегка наклоняет голову, и на его лице появляется выражение гордости и уважения:
— Ладно, справедливо. Ты прав, я не собираюсь тебя ни к чему принуждать, Салл. Это не сработало, когда ты рос, и я абсолютно уверен, что не сработает и сейчас. И драться по этому поводу нет никакой нужды. Я согласен, что разговор об этом с Флинном принесет одни неприятности.
— И все? — с недоверием спрашиваю я.
— И все, — наконец подает голос Роуэн, но он не был бы собой, если бы не отпустил колкость. — Ты хочешь увидеть племянников и племянниц или предпочитаешь, чтобы мы сразу же свалили из штата? — протягивает он с закатом глаз.
— Уедете, не дав мне их увидеть, и вы поймете, что работа Кирана покажется детской забавой.
Киран — вышибала в нашем «бизнесе». Он ради развлечения с живых людей шкуру снимает. Это целая отдельная история.
Деклан что-то набирает на телефоне, потом поднимает на меня глаза и улыбается.
— Ладно, прежде чем мы соберем всех здесь… у нас с Джейком есть для тебя и Флинна сюрприз.
И ровно в этот момент в дверь заходит Флинн, наполовину обезумевший от тревоги.
— Что происходит?
Я только пожимаю плечами:
— Я сам ни хрена не понимаю.
— Флинн, садись рядом с Салли. Нам есть, что вам сказать.
Флинн осторожно пересекает комнату и садится на самый край дивана, который стоит прямо рядом с моим креслом-качалкой. Мы смотрим друг на друга, а потом переводим взгляд на двух старших, не понимая, что происходит. В этот момент Роуэн поднимается и идет к входной двери как раз тогда, когда раздается стук. Перед тем как открыть, он оборачивается к нам:
— Только без криков. Остальные будут здесь через сорок пять минут.
Сказав это, он выходит.
Деклан распахивает дверь, и от увиденного у меня перехватывает дыхание. Входит муж Деклана, Джейк, и несет не один, а сразу два свертка в одеялах. По одному на каждой руке. Ебать.
— Парни, и Эль, — усмехается Деклан, принимая один из свертков. — Позвольте представить вам ваших новеньких племянниц.
Глаза тут же наполняются влагой. Я чувствую, как Эль встает, но не могу сосредоточиться ни на том, что она делает, ни на том, куда направляется, потому что Джейкоб укладывает в мои руки самое идеальное дитя, какое я когда-либо видел.