— Хорошо, хорошо, я понял. У нас есть неделя. Давайте возьмемся за дело и закончим все, чтобы Салли как можно скорее смог поехать за своей девушкой. — Мак усмехается. — Мне тоже пришлось ждать свою, помнишь? Я знаю, как это дерьмово.
Он напоминает мне об этом, уткнувшись лицом в волосы своей жены. Мой старший брат и его теперь уже жена прошли через настоящий ад, прежде чем получили свое «долго и счастливо». Даже думать страшно о той боли и пытках, через которые Мак проходил большую часть жизни, прежде чем снова нашел ее. Когда я представляю себя на его месте, становится ясно, что он действительно понимает.
— Это тяжело не только для него, — бурчит Ксавьер с пола. Он всегда предпочитал сидеть на земле. Сейчас его спина опирается на диван, одна нога согнута в колене, а другая вытянута. Он молчит с тех пор, как нас всех вычеркнули из жизни Эль, когда она ушла. Он все еще отвечает на звонки и сообщения, но ему больно; черт, нам всем больно.
Однако Ксавьер и Эль выросли как близкие кузены, а некоторые даже говорили, что они словно брат и сестра. Им всем тяжело, но его это убивает почти так же сильно, как и меня.
— Я знаю, и мне жаль, что она из-за меня отдалилась от вас. Это несправедливо по отношению к вам.
Я опускаю голову, потому что стресс, боль и страх всего происходящего становятся невыносимыми. Чья-то ладонь ложится мне на плечо и слегка сжимает. Мне не нужно поднимать взгляд, чтобы понять — это Флинн.
— Это не твоя вина. Давай поймаем этого ублюдка, чтобы ты смог вернуть свою девушку туда, где ей место. Я хочу новую невестку.
Я поднимаю глаза как раз в тот момент, чтобы увидеть его мягкую ухмылку.
— Да, ладно. Давайте сделаем это.
Глава 29
Я ждал своего момента с тех пор, как она училась в старшей школе — наблюдал, выжидал идеальное время. Мне никогда не удавалось избавиться от ее сторожевых псов хоть на минуту, но, наблюдая, как она сидит в коридоре спортзала и плачет на плечах у подруг из-за того, что потеряла его и своих друзей, я понимаю, что наконец победил. Долгая игра принесла свои плоды, и неуловимая Элена Росси теперь станет моей. Она именно там, где я и хотел ее видеть.
Я наблюдаю за ней еще некоторое время, просто впитывая ее красоту. Ее кудрявые каштановые волосы собраны в какую-то косу, открывая мне вид на лицо. Она восхитительна. Даже сейчас, когда ее тело сотрясается от рыданий, я вижу только завораживающие зеленые глаза и нежные, безупречно мягкие черты. Делать то, что мне предстоит, будет больно, но у меня есть обязательства.
Я откладываю выполнение следующего задания еще на немного и наблюдаю, как ее тело сжимается само по себе. Она будет такой хорошенькой, когда станет примерной домохозяйкой. Мы уедем из этого богом забытого городка и начнем жизнь заново. Конечно, сначала она будет сопротивляться, но это только потому, что ей нравится, когда за ней гонятся. Именно поэтому она позволяла ему преследовать себя все эти годы и только недавно уступила.
Гнев бурлит во мне при мысли о тех ужасных ошибках, которые она совершила. Ничего, я быстро это исправлю. Пожалеешь розгу — испортишь ребенка, как говорится. С этой мыслью я достаю телефон и отправляю сообщение, от которого у меня кружится голова, как у школьницы, впервые влюбившейся.
Да, теперь осталось недолго. Пошли, Эль. Ты почти там, где тебе и место.
Глава 30
Групповой чат «Счастливчики»:
Я не понимаю, как все так быстро произошло. Еще недавно я теряла голову в коридоре спортзала, а теперь уже утро Олимпийских испытаний, и мне нужно взять себя в руки, чтобы выйти и выступить. Игнорировать всех оказалось непросто. Почти неделю я на грани срыва. Единственное, что удерживает меня на плаву, — это эти соревнования.
На днях мне пришлось отключить уведомления, потому что ребята все еще продолжают писать. Я сначала разберусь со всем этим, а потом буду просить у них прощения. Телефон издает сигнал, вырывая меня из раздумий.
Похоже, этот парень — Мак 2.0, потому что каким-то образом умеет обходить все настройки телефона, которыми я пытаюсь от него закрыться.
Он называет ребят «псами». Не знаю, почему и за что он их так ненавидит, но он уже понял, что если пригрозить им, я сразу сдаюсь. Каждый чертов раз. Я знаю, что показываю свое слабое место, но ничего не могу с собой поделать. Я вырву ему глотку зубами, если он хоть подышит в их сторону.
Меня скручивает от тошноты, и я едва успеваю добежать до ванной, чтобы вырвать. Пальцы так и чешутся позвонить кому-нибудь. Папе, парням, Салливану — хоть кому-то, кто мог бы помочь. Вместо этого я набираю одну из немногих, с кем все еще разговариваю.
Она даже не успевает ничего сказать, как я уже начинаю тараторить:
— Эдди, он требует встречи со мной до испытаний. Что мне делать?
— Сейчас семь утра, и он требует тебя увидеть? Он вообще может хоть раз, блядь, не нести херню? Напомни, почему мы не идем к твоему горячему папочке или не звоним копам?
Она и так не утренний человек, а если добавить сюда психа, который напугал нас той ночью, она становится просто невыносимой.
— Мы пойдем, помнишь? Только не сегодня. Мне нужно пережить этот день, закрепить свое место в играх, а потом я сразу пойду в полицию. Ты же знаешь не хуже меня, что скандал в утро отборочных никому из нас не нужен.
— Ну, если быть точной,