Глава 7
На сей раз двери отеля я открывала намного уверенней. Меня не надо было подталкивать как в прошлый раз. Я шагнула в просторный холл отеля с совершенно иной решимостью. Прошлое неловкое замешательство, когда мне требовалось внутреннее подталкивание, осталось позади. Теперь моя походка была твердой, уверенной, словно я была готова бросить вызов любому, кто посмеет встать на моем пути, будь то словесная перепалка или более активные действия. Однако ополченцев я не встретила, впрочем, как и метрдотеля.
А все же легок на помине! Идет, присвистывая по коридору, словно Бог! Все та же обаятельная внешность, все та же самоуверенность, которая, казалось, исходила от него волнами. Он принадлежал к той породе мужчин, чья привлекательность заключалась не столько в идеальных чертах лица, сколько в их вальяжной манере держаться и той самой чертовской харизме, которая умела ослеплять, создавая иллюзию чего-то возвышенного и недосягаемого. Я была абсолютно уверена, что многие постоялицы отеля не раз теряли голову от его обаяния. Но, с такой же долей уверенности, я могла бы поспорить, что ни одна из них не занимала в его сердце места, сравнимого с тем, которое он отводил самому себе.
— Ах ты вернулась, крошка, — прозвучал его голос, окрашенный той самой слащавой интонацией, которая всегда казалась мне немного приторной. — Хотя, впрочем, кто бы сомневался.
— Нам надо поговорить, — выпалила я громче, чем следовало.
Мой голос дрогнул, выдав волнение, но он, казалось, не обратил на это никакого внимания. Возможно, его хорошее настроение было вызвано чем-то большим, чем просто моим появлением. Вскоре я поняла, что причина его беспечности крылась в выпитом алкоголе. От этой мысли по спине пробежал неприятный холодок. Бр-р-р!
— Тогда пройдем в мой кабинет, там и обсудим все, что тебя тревожит, — предложил он, и, не дожидаясь ответа, взял меня под локоть.
Его пальцы, скользнув по коже, оставили неприятное ощущение. Это был настораживающий жест, но я понимала, что сейчас он — единственный, кто может дать мне ответы. Оттолкнуть его означало потерять шанс узнать правду.
— Кстати, ты не убрала с утра номера… Возможно, стоило бы тебя выпороть за это.
— Что? — процедила я сквозь зубы.
— Шучу, — рассмеялся он, но руку так и не выпустил. — Но имей ввиду, дорогая, халтурщиков я не люблю.
За неделю работы на этого мужчину я ни разу-таки не видела его кабинет и даже представления не имела, где он вообще может находиться. Чаще всего с ним мы встречались либо в коридорах отеля, не считая конечно утренних распоряжений под моей дверью, когда он, будучи не в духе, вваливался в мою коморку, выкрикивая на ходу номера комнат, либо в те моменты, когда он выходил из покоев своих гостей. И я даже думать не хочу, что они там вообще делали, вот честно! Иногда он лично провожал и встречал кого-то, ослепляя своим дружелюбием и куда реже он стоял за стойкой, что весьма было странно, ведь кто-то же должен вести все эти бумажные дела.
Сейчас же он повел меня окольными путями вглубь здания, в те места, куда я не совала носа из-за страха застрять там до конца своей жизни. И, казалось бы, почему бы это не сделать во времена Сноувилла, когда всюду шел снег и было более-менее светло, но стоит признаться честно — страха во мне было куда больше, чем любопытства.
Мы прошли всю кухню, где посуда убиралась сама собой по волшебству и завораживало своей плавностью, как при замедленной съемке: в кладовых чистилась картошка, либо мылась посуда… Прошли промышленный отсек, который я назвала таким образом из-за схожести гудения множества механизмов, будто шла не по коридору отеля, а по коридорам промышленного завода.
Для меня это было одно из самых любопытных мест, однако я испытывала перед ним нешуточный страх, ведь едва ли смогу совладать с ужасом предстоящих открытий. Я слышала, что чрезмерное воображение сводит людей с ума. Хотя, впрочем, меня часто называют умалишенной, так что вероятно стадию «лучше этого не видеть» я уже прошла.
Дверь кабинета моего начальства мало чем отличалась от множества подобных дверей и не знай я куда мы идем, я подумала бы, что это ничто иное, как очередной чулан.
Сам же кабинет имел весьма приличный вид, как и полагается такого рода местам. Большая комната с двумя окнами, драпированными дорогими струящимися шторами, книжные полки с полу до потолка, заваленными помимо самих книг множеством статуэток, подсвечников, фоторамок с черно-белыми кадрами, глобусами разных моделей и, конечно же, многовековой пылью, отчего мне сразу захотелось чихнуть, едва я присела на добротное мягкое кресло пред заваленным всякими бумагами столом.
— Итак, — развалившись на широком стуле и задрав ноги на стол, лукаво улыбнулся мне Француа. — Что ты хотела, милочка?
В моей голове было столь много вопросов, что я просто не знала с какого начать.
— Почему Вы не сказали сразу, что мне нет пути назад? Почему прощаясь с Лейлой, речь шла только о неделе?
Мужчина ухмыльнулся и отпил глоток медно-желтого напитка, взявшегося невесть откуда. Магия? Возможно. Хотя какая сейчас разница!
— Лейла… Лейла, — постукивая указательным пальцем по губам, попытался он будто вспомнить о ком идет речь. — Ах, не та ли это высокая брюнетка-хохотушка?
— Э… думаю, да, — хотя я бы не так описала свою прежнюю хозяйку.
— Хорошенькая была, — слащаво произнес Француа и замолчал.
Ма минуту в кабинете наступила оглушающая тишина. Я поерзала в кресле, пытаясь шорохами привлечь его внимание, но не помогло.
— Вы не ответили на мой вопрос, — прокашлявшись, напомнила я.
— Вопрос?.. Ах, вопрос…
Боги, неужели он до того пьян, что не способен удержать в голове суть разговора? Блин, не люблю пьянчуг! Точнее презираю всеми фибрами своей души!
— Почему вы сказали нам, что я тут лишь на неделю? — повторила я, заметно раздражаясь.
— Ты играла когда-нибудь в покер, детка? — опустив ноги, нагнулся он ко мне через стол.
— Что?! Нет, — автоматически ответила я, не понимая при чем тут карточная игра. Могу с уверенностью сказать — я никогда не была азартна в этом плане. Меня не тянуло на карточные игры, да и играть я не умела, как выяснилось совсем, казалось бы, недавно.
— Так вот, если ты села играть в покер, но не знаешь правил, это не дает тебе