Но принц не обратил внимания на мои возмущения и продолжил:
— Уверен, он в стельку пьян. Не удивлюсь, если ты вообще двоиться будешь в его глазах, — отмахнулся Тарун, насупив брови.
— И тебя совершенно не волнует, что он будет меня лапать? — попыталась я вызнать в нем прежние чувства, испытанные в борделе.
Глаза Таруна сузились.
— Лучше сосредоточься на деле, дорогая. И не задавай глупых вопросов.
С его последними словами раздался ужасный грохот, сотряслась земля под ногами, и толпа орущих нагов ворвалась во врата дворца.
Глава 31
Мы стояли в гробовом молчании в темной нише прохода, слыша каждый удар, каждый яростный крик, каждый всплеск ярости, который вырывался из горла сражающихся. Звук скрещивающихся клинков, этот пронзительный визг металла, перемешивался с глухими, отвратительными звуками, когда сталь находила свою цель, пронзая плоть.
Я была уверена — мой разум, охваченный паникой, дорисовывал самые ужасающие картины того, что происходило всего в нескольких шагах от нас. Страх сковал меня, руки дрожали неудержимо, а дыхание сбивалось, превращаясь в прерывистые, судорожные вздохи.
— Эй, перестань плакать, — внезапно властно, почти как приказ, произнес Тарун. — Размажешь всю косметику.
В тот момент я посмотрела на него как на совершенно незнакомого человека. Как он мог сохранять такую непоколебимую решимость, такую ледяную хладнокровность, когда всего за парой поворотов, за тонкой дверью, разворачивалась такая кровавая бойня? Умирали те, кто дал нам приют, кто протянул руку помощи, те, кто самоотверженно сражался за идеалы свободы и равенства, не щадя ни сил, ни собственной жизни. Их жертва казалась такой немыслимой, такой трагичной, и контраст с безмятежностью принца был просто ошеломляющим.
Тарун словно прочитал мои мысли:
— Я рос во время войны, Изи. Да, я не принимал в них участия, однако всегда знал, что стоит лишь захотеть, то я смогу наблюдать за пытками или казнью любого. Однако я старался не смотреть на темное, а видеть лишь светлое… Сейчас я готов посмотреть и на тьму, понимаешь, ради последующего за ним света.
Стоило мне только услышать его признание, как ярость отступила из моего сердца. Кивнула ему, не зная, что ответить. Да, однозначно я могла бы его понять, но не стала этого делать: хотела правда, однако понимала, что принц этого не оценит. Он был слишком взвинчен и явно не настроен на сентиментальности.
Мы выжидали еще некоторое время, прежде чем услышали приближающиеся шаги за дверью.
— Проклятье! — выругался одними губами Тарун и принял боевую позу, напрягшись до предела. Оно и понятно, если на нас шли профессиональные убийцы в лице нескольких нагов, то ситуация и впрямь была паршивой.
Я, отступив назад, задержала дыхание и подумала о том, что при мне нет ни одного оружия, чтоб помочь своему мужчине. От заколки мало толку в данный момент, да и у нее иное предназначение. Я не могу ручаться за то, что она крепка как сталь, чтоб не сломаться при любом удобно случае. А если так, то против короля мне защищаться будет нечем.
Дверь резко отворилась, являя нашему взору первого хитмена. Его я сразу узнала по обмундированию: те же кожаные одеяния с холодным оружием за спиной. Глаза их были подведены, а на голове была повязана красная повязка, которая говорила о принадлежности к королевскому двору, ибо уже видела подобные орнаменты на стенах и при входе во дворец.
Мужчина резко остановился и, увидев Таруна, выхватил меч. И все бы оказалось несколько печальнее, чем мы задумывали, но тут, к моему облегчению, нам несказанно повезло: к предстоящему бою присоединились Надин, Олафур и Огон. Они тяжело дышали, явно вымотанные боем, однако это не мешало им искусно махать ножами, клинками и мечами прямо на ходу оценив ситуацию.
И да, нам повезло вдвойне. Против нас действовали всего три наемника, что, конечно же, сказалось на скорости и исходе схватки. Бой закончился быстро и с явным нашим преимуществом. Под моими ногами лежали тела врагов, их длинные фигуры полностью перекрывали проход, словно ковер из поверженных противников.
— Как там во дворе? — спросил Тарун, наблюдая, как Огон, Олафур и Надин начали переодеваться
только тут до меня дошло: во время этой короткой, но яростной стычки, ополченцы старались нейтрализовать наемников так, чтобы не повредить их униформу. Это было не простое совпадение — очевидно, они понимали, что любое пятно или разрыв на одежде врагов могли бы сразу привлечь внимание их командира, выдав нашу успешную операцию.
На месте женщины, я бы все же испытывала неловкость, но это было не про Надин. Она как воин, привыкла относиться к своему телу как к чему-то бесполому. Ее совершенно не стеснял тот факт, что тонкая повязка, перевязанная через грудь, практически ничего за ней не скрывает. Я бегло посмотрела на мужчин и их реакцию. Было приятно видеть, что женская оголенность их не волновала в этот момент от слова никак. Они всецело отдались переодеванию и возможности выглядеть подобно своему врагу.
Их облик теперь почти полностью сливался с обликом тех, кого они преследовали. Единственным явным отличием оставались лишь неестественно окрашенные глаза хитменов. Казалось бы, логичнее было бы привести себя в порядок в борделе — это сэкономило бы драгоценное время. Но ситуация оказалась куда более запутанной, и, как водится, я оставалась в неведении относительно истинных причин, а посвящать меня в эту тайну никто не стремился.
— Ты выпила кровь? — спросила меня Надин, застегивая пряжки.
— А… нет, — помотала я головой.
— И чего ты ждешь? — вмешался Олафур, бросив на меня взгляд, полный недоумения, словно я была совершенно неразумным существом.
Я не стала вдаваться в объяснения и говорить о том, что Тарун не отдавал мне такого приказа. Вместо этого, я просто открыла флакон и сделала глоток густой, багровой жидкости.
Прошло всего около минуты, как все вокруг были готовы. Они переоделись, привели себя в порядок и теперь все взгляды были устремлены на меня, ожидая, видимо, какого-то знака или изменения.
— Что? — спросила я, уж подумав, что у меня выросла вторая голова.
— Когда подействует? — спросил Огон принца, будто меня тут и не было, а пред ними стоял экспериментальный объект.
— Очень скоро, — ответил тот.
— Тогда мы пока тела оттащим, — ответил Олафур, и они втроем занялись мертвым хитменами.
— К чему такая спешка? — спросила я у Таруна.
— Ты должна