— Так же как в песочных часах Таруна — будете отсекать головы? — не сдавала я своих позиций.
— Это ты о тех… да-да-да… помню их. Они принадлежали нашему деду и остановились в день его смерти.
— Нет! Они все еще работают, я сама их видела! — уж здесь молодой король меня не проведет.
— Видела что? Как периодически головы падают сверху вниз. Ах, дай угадаю вновь: Тарун сказал что-то наподобие того, что это я убиваю своих врагов таким образом? Ха-ха-ха! Браво! — захлопал в ладоши Агни.
Кровь застыла в моих жилах. Этого не может быть.
— Они работают, — прошипела я не хуже змея.
— Да, на первый взгляд так и есть. Однако, на самом деле они остановились при смерти деда на поле боя. Эти часы были подарком одного мага тех времен. Дедушка был весьма заинтересован войнами и любил смотреть, как головы его врагов падали с плеч. Маг и запечатлел этот момент в песочных часах. Прелюбопытнейшая безделушка, но дед и впрямь ее любил.
Грохот за дверью заставил нас переглянуться.
— Времени у нас не осталось. Выбирай свой путь, солнышко. Хотя выбор у тебя и впрямь невелик, — пожал он плечами.
Со всей злости я вытащила заколку у себя из прически, словно меч из ножен, и приняла решение.
Глава 34
В тронном зале царил дух смерти. Десятки нагов бездыханно или смертельно раненными лежали на некогда отполированном блестящем полу.
Надин из последних сил продолжала бой, будучи вся в крови, явно принадлежащей не только ее врагам. У Огона отсутствовала одна кисть руки, обрубок которой он замотал в кусок ткани, оборванной с прекрасных штор, но это не делало его слабым. Дух победы был у него в крови. Тарун не отставал.
Однако у них были совершенно разные выражения лиц. Женщина-наг делала свою работу сжав зубы, отчаянно пытаясь победить тех, кто столько лет угнетал ее народ, со всей доблестью и отчаянием одновременно. В то время как в глазах принца мелькало ребячество, некая радость того, что он делает.
Где-то среди всей этой резни мелькало лицо Олафура, все в поту, изможденное и с каким-то смирением. Видимо, он уже принял тот факт, что этот бой возможно станет последним в его жизни.
— Король мертв! — завопила я во всю мощь легких.
Через несколько секунд размахивание мечей и их неприятный лязг прекратился.
— Ты убила его? — возрадовался Тарун и, воспользовавшись растерянностью противника, нанес ему смертельный удар в грудь, от чего меня передернуло.
— Да, — уверенно ответила, повернув голову к лежащему на полу телу Анги Саагаши, распростертому поодаль от моих ног. Рукоятка заколки торчала у него из груди, а тонкая струйка крови вытекала из раны.
У Надин упал меч. Она и сама последовала за ним, размякнув так, что легкого касания хватило бы, чтоб она приняла горизонтальное положение.
Олафур подполз к ней сзади, положил свою широкую ладонь ей на окровавленное плечо и сжал. Женщина с благодарностью посмотрела на него снизу вверх. Она плакала, как и он. А потом произошло то, что я меньше всего ожидала увидеть.
Меч Олафура пронзил тело женщины сзади и острием вышел из ее груди.
— Нееет! — завопила я, но споткнулась о лежащее под ногами тело. Но это не помешало мне увидеть удивление в глазах Надин, будто они спрашивали: «За что?».
— Неееет! — вновь продолжала вопить я, пока не услышала подобный «хруст» после слов: «Какого черта?!» — принадлежащих Огону.
Повернув в его сторону голову, я увидела, как меч Таруна торчит у мужчины со спины.
— Шах и мат, — улыбнулся мне принц. — Или правильнее будет сказать «упс»?
Меня всю затрясло. Я не могла поверить, что король был прав. Что Тарун и есть главный злодей всей этой жестокой игры, а мы все были его марионетками. Слова Агни, словно раскаленные угли, жгли душу, подтверждая его презрительное обвинение: "влюбленная дурочка, которой просто воспользовались". Каждое слово отзывалось болью, раздирая сердце на части.
С трудом, преодолевая слабость в ногах, я поднялась. Слезы, уже не сдерживаемые, хлынули потоком, когда мой взгляд упал на бездыханное тело Надин. Ужас от увиденного смешивался с отчаянием.
Я, наверное, выглядела сейчас чудовищно, с размазанной по лицу косметикой, словно жертва собственной глупости. Но даже в смерти Надин сохраняла свою неповторимую красоту. Эта женщина-воин, израненная, окровавленная, но все еще гордая и исполненная женственности во всем. Наверное, именно эту несломленную стать, эту внутреннюю силу она передала своей дочери, своей Манифик.
Я вспомнила, что в глуши джунглей она, Билам и Маджента ждали своих героев, молились своей богине матери-природы и надеялись, что завтрашний день сулит лишь мир и покой.
— За-за что ты их? — спросила я, заикаясь и дрожа, словно осенний лист на ветру.
Тарун, напротив, казался воплощением триумфа. Он едва ли не подпрыгивал от радости, тогда как его взгляд скользил по оставшимся хитменам, которые теперь стояли покорно, словно послушные тени. В их глазах читалось полное подчинение — они не смели поднять на принца руку, их преданность теперь принадлежала ему.
— Ну как тебе сказать, милая? Таков был изначальный план.
— Изначальный план, — повторила, словно пыталась прожевать смысл сказанного.
— Ну да, — пожал он плечами, прежде чем развалиться на троне.
Его волнистые волосы, хоть и растрепались, все равно сохраняли ту ауру, которая так притягивала взгляды. Только вот взгляд его на сей раз был жестким и безжалостным, ничего общего с тем, что я видела всего пару часов назад.
В этот момент я осознала, что Тарун никогда не был той беззащитной белой овечкой, с которой я познакомилась в отеле. Он всегда был таким как сейчас, просто он мастерски скрывал свою истинную сущность за маской скромности и добродушия.
— Знаешь ли, я с детства был любопытен, Изи, — продолжил Тарун. — Не то, что мои братья. Так вот, едва я смог произнести слово «магия», как меня потянуло узнать о ней все, что можно. Однако в наших землях практически не осталось тех, кто ею владел. И один из последних заклинателей, тот, что придумал, кстати, эту идею с повязками на хитменах, сообщил мне перед смертью предсказание. Оно гласило, что к нам прибудет из иного мира великая ведьма и принесет она перемены на землю нагов. И окрестят ее дочерью богини-земли и прочая ерунда… В общем, я отыскал еще одну нагиню, что обладала даром предсказания, гадая на кофейной гуще. И предоставляешь, она сказала, что я встречу тебя в волшебном отеле! Что