— Вообще, не изменился. Никого не слышишь, кроме себя любимого. Я… хотела встретиться, поговорить нормально, когда остынешь. И всё одно и то же. Я, я, я, а все должны вокруг тебя бегать. Никогда не идёшь на уступки, никогда! — со вспыльчивостью перегибает, начиная повизгивать.
— Хули, тогда тут стоишь и распинаешься? Всё, Влада трамвай уехал, жди следующий, — отбиваю в грубой форме, оттесняя плечом её, замершую с выпученными глазами на мокром месте.
Раньше меня этим зрелищем наизнанку вытряхивало. Сейчас отчётливо вижу качественную постановку и хуевую актрису, дёргающую нижней губой, — явный признак раздражения, что всё идёт не согласовано с капризами.
Очищение от шелухи и шлака в пользу сказывается. На Владу мне посрать стало. С кем она шоркается и на каких простынях. Сказка кончилась, а суровые реалии таковы, что в перспективе зарёкся заводить отношения. Только добротный секс и ничего личного.
Сказать мне больше нечего, поэтому ухожу. Она цепляется за рукав и тут же брезгливо стряхиваю пальцы, унизанные золотыми колечками. Новых украшений не вижу, лишь те, что я ей дарил.
— Макар, — плаксиво гундит, очень старательно изображая из себя брошенного всеми мамонтёнка, — Давай вернёмся в наш город. Вдвоём. Ты оформишь на себя бабушкину квартиру. Начнём сначала. Я… хочешь я тебе ребёнка рожу, — нервно перебирает дутые пуговицы, распрощавшись с форсом.
Осколочным и по больному цепляется за вторую и третью причины нашего расставания. Ребёнка я хотел, но его больше нет. Элитную трёшку в центре Новосибирска нам с Лилей бабка по матери оставила, как отступные за то, что из детского дома всякую шваль в свою интеллигентную жизнь тащить не пожелала. Здесь без обид. Я от своей доли отказался в пользу сестры, на случай если у неё что-то не заладится. А Влада на говно исходит и облизывается на эти квадратные метры.
— Какого ребёнка, очнись уже, — роняю ироничный смешок, глядя, как она скукоживается от чёрствости моего взгляда.
Набитой дурой быть не запретишь. Пусть и дальше развлекается. Я уже сто лет как соскочил в её дерьме копаться.
— Мне плохо с Филипом. Он руки стал распускать. Орёт на меня постоянно. Идиоткой обзывает, — жалится, и мне до этого нет дела.
— Твои проблемы, Влада, меня не волнуют. Пиши на него заяву или уходи, — шагаю к выходу, она следом плетётся и канючит.
— Куда я пойду? Я никому не нужна. Макар! Макар! Я… С днём рождения тебя!
Злоебучее поздравление сносит настроение в ошмётки. В тачку сажусь злой до невменяемости. С Васей — то запретная вселенная. Я в неё ворвался через чёрный вход, когда с парадного меня бы не пустили. Вроде оживаю, ныряя с головой в эту эйфорию. Вроде что-то к ней чувствую. Нельзя, по причине того, что Ромашка полная мне противоположность, но хрен меня такое препятствие остановит.
Подкатив на район, набираю в домофоне две циферки и не спросив кто, дверь с резким писком открывается.
Квартира не заперта. По коридору носится не Вася, а её сестрица.
— Студент пришёл. Я тебя из окна видела, — поясняет ещё до того, как я, хоть слово вставлю, — Идёшь на красный диплом по Васькиному естествознанию, она с самого утра волнуется. Засосы оценила, ты крут! — выкидывает два больших пальца и хохочет.
— И тебе привет, — скидываю кроссы, чтоб грязи не натащить. Осматриваюсь и дожидаюсь приглашения.
— В спальню проходи и не разрешай ей снимать купальник, — строжится мелкая, легко переходя на общий язык.
Родство с Ромашкой не обнаружено. У этой костей в языке нет.
Подмигиваю хулиганке в знак солидарности и толкаю дверь. С одного взгляда теряю дар речи и состояние здраво мыслить.
= 31 =
Мою рассеянность с самого утра не победить. Как же это закрутилось без моего ведома? Я не спала до четырёх, размышляя над…
Мы переспали с Резником. Не вдаваясь в подробности, ЭТО почти свершилось и было лучше, чем я могла вообразить. Можно сколько угодно отнекиваться и врать себе. Я бы так и сделала, будь сопливой школьницей, витающей в облаках и верящей в любовь с первого взгляда и до конца наших дней.
С логикой у меня последнее время беда. Я хочу попробовать Макара. Не в качестве своего парня. Нет. Глупо себя нагрузить надеждами, что между нами возникнет что-то серьёзное. Возвращаясь к логике, я знаю, к чему приведут необременительные связи. Исключительно половые. Знаю и всё равно хочу. Вот именно на этом моменте логическая цепочка рвётся, и я заполняю пробел очевидным. Связываться с Макаром не нужно.
Он не надёжный. Совсем! И неуправляемый. Но он привлекательный, и он мне нравится.
— Васятка, дочь, если что-то случилось, папке-то скажи, он мигом всех раскидает, — закончив завтракать папа, а мы с ним довольно близки по духу, вопросительно на меня посматривает. Допивает большущую кружку кофе, не сводя внимательного взгляда с моей тарелки. По ней я гоняю яичницу и насилую помидор, так и не проглотив ни кусочка.
— Нормально всё, — тяжко вздыхаю, потому что нормальное закончилось после того, как Лекс сделал меня частично неполноценной.
Лишиться девственности — страшная вещь, а кому-то приходит на ум её восстанавливать. Резнику я благодарна, что не спешил ничего в меня вставить. На трезвую голову понимаю, что нифига не понимаю, как бы отреагировала. Высока вероятность истерики или даже глубокой комы. Ему бы не понравилось парализованное полено с ручьями слёз.
Я пытаюсь исправить этот дефект, консультируясь онлайн с психологом, но закрыть гештальт возможно, только перешагнув через него, а я пока не готова. Морально.
— Я вижу, — теперь вздыхает папа, зная меня слишком хорошо, — На вечер какие планы? Давай билеты, что ли, куплю, сходим куда-нибудь развеяться. Кино, театр или на эти твои презентации новых книг, — поулыбавшись, добавляет, — Пончиков поедим, ну этих, в сахарной глазури.
Мне уже не десять, и пончики не восстановят эмоциональный фон. Он же у меня сплошное решето.
Жму плечами, не отвечая ни да ни нет. Кому известно, как закончится сегодняшний день.
— Я пойду. В кино, а Вася сегодня ночует не дома. Её пригласили на тусу, потом останется у подружки, — не вынимая глаз из телефона, Ира вещает что-то такое, что вразумительным я не считаю.
Пока я колеблюсь, сестра запросто выдала весь расклад. Родители не держат нас в чёрном теле и не требуют отчёта. Суть не в том.
Я не тусовщица. Экстрим мне противопоказан. Я не пойду, но, вероятно,