Виснет Ромашка с полураскрытыми и нацелованными губками, подбирая, как ещё меня обозвать.
Не старайся, я и так в курсе, что первостатейный мудак.
— И ты меня кромсаешь, когда тебя нет рядом.
— Ты сам виноват!
— Знаю, Вась, и ты вправе мне за это по роже двинуть, — упираюсь носом в румяную щёчку, — Я с Лилей разговаривал. Подал заявление на развод, через месяц освобожусь от штампа. Скорее всего, уйду из Импульса, но пока не решил. Уехать или здесь остаться, — не уточняю, что с сестрой до утра голосовыми обменивались через посредника.
Неземная переводила и тоже не спала. Про то, чем я себе душу выматывал, Лиля не помнит. Зато будто вчера ей в память врезалось, как я шалаши из тряпок на раздолбанной кровати строил для неё. Вырезал из бумаги трафареты. Показывал мультики из старой книжки сказок. Ламповый телек материны собутыльники грохнули. Книжку я из магазина стащил, по картинкам в ней выводил контуры и фонариком подсвечивал. Читать уже позже в детском доме научили. Но это было не суть важно. Важнее было мат переорать и опездюлиться. Лилю крики пугали, а меня мать и все, кому ни попадя лупили, чтобы не мешал и вёл себя тихо.
— Что Лиля сказала? — взгляд у Ромашки прояснивается. Чисто зелёным и тёплым становится.
Млею от её ладошек на своей шее. Прикладываюсь лбом ко лбу.
— К себе зовёт. Хочет с родителями познакомить, — зализываю волшебный ротик, собираю судорожное дыхание и затаскиваю в себя, — Я не прошу меня простить. Такое не прощают, по себе знаю. Принять тоже не предлагаю. Потерпи немножко и отпущу, — вся моя эмоция уходит в попытку от Ромашки руки отнять.
— А что у вас с той, — с вызовом, но запинается и откашливается. Я ослабляю хватку.
— Мы переписываемся. А у тебя с преподом? — с нажимом, будто псих какой-то.
— Артём предложил поехать с ним на конференцию в Москву. Я согласилась и поеду. Остановлюсь у Офелии с Амином.
— Когда?
— Через два дня. Он мне вчера билеты отдал. Я пошла, Макар, иначе на маршрутку опоздаю
— Вариант подвезти тебя, мы не рассматриваем? — показательно стаскиваю с вытянутой кисти скромную фенечку и надеваю ниже браслета, который мне Ромашка подарила. Его я не снимаю, но как якорь и заземление — штука нерабочая. Магия от Неземной обходит обереги и руны.
На самом деле, такое всё это дерьмо. Неудобное, беспокойное, если не сказать хуже.
— Нет, — Вася выставляет указательный палец, не менее демонстративно мне запрещая падать ей на хвост, — Зачем тебе мой браслет?
— Присушу, чтобы от препода тебя тошнило, но вероятнее, подстерегу его в тёмном закутке и проведу рукопашный ликбез, — грозно выколачиваю. Ревность грудину полосует, куда мне с ней бодаться. Злая она тётка и безжалостная.
— Какой же ты… ни себе ни людям покоя нет. Артёма не смей трогать! — разъярённая Ромашка до чёртиков и одуряюще красивая. Думает, угрожаю для укрепления навыков самца. Но так-то ошибается. Я её перед фактом ставлю. Пока не свершившимся, а дальше не загадываю.
— Пока, маленькая. Очень люблю тебя, — с признанием торпеду в ней заряжаю.
Разворачивается и почти бегом уносится от меня и всего, что ей нервы треплет.
Дышу натужно и жопу держу там, где примостил, чтобы не рвануть газ следом. Закинуть перед собой на седло Ромашку и галопом увезти на дачу. Грубо — нежно вытрахать её обиды, наобещать горы бриллиантов. И я сам буду весь сиять, как алмаз, зализывая между её ножек свою вину, сколько потребуется.
Не способ, ведь. Было бы слишком просто… Понимаю.
Вынимаю из кармана телефон. Палец на сенсор. Глазами в экран.
Неземная, не в пример Василисе, сучка — дразнилка. Сучкой ласково обзываю. Провокаторшей уже сугубо в раздражении травлю.
Самое оно начинать мне фотки слать. Да, блять, на крючке я, глубже, чем в горло продет, можно не подстраховываться.
Под фильтрами, которые она зачем-то наложила на исходник, обнажённое бедро. Соблазнительно выставила. Зубами бы впился, будь она в пределах досягаемости. По лёгким сразу пар с гвоздями обдаёт. В паху тяжесть нагнетается, дополнительно к той, которая после Ромашки не рассосалась. Цветы какие-то гроздьями нарисованы вдоль до самой попы, но точно не татушка. Трусики она приподняла, а вязаная кофта прикрывает лобок. Совсем не порно и совсем не грязное. Весь перец в том, что продолжение картинки мне приходится домысливать.
За баррикадой пустого взгляда Василиса. Её формы дорисовываю в воображении.
Ариэль: «Ты мне сегодня приснился».
Нептун: «Мы были одеты?»
Ариэль: «Нет. Ты рисовал на мне пальцами что-то похожее».
Нептун: «Рисовал только там и только пальцами?»
Ариэль: «Хорошего тебе дня. Постарайся сегодня не влюбиться в третью. К Ромашке я не ревную».
Свихнуться легче, чем вынести на себе осаду. Благодаря свежему воздуху мозги не расплываются в кашу. Не то чтобы полагался на успехи соскочить или напраслину нагружал, что по Неземной и Ромашке остынет мой пламенный мотор содрогаться.
Страдать и сохнуть по зазнобам можно вечно, но не отменяет вклада в социальные проекты.
Мавзичи будь они не ладны.
Игорь на мои звонки не ответит и состыковаться не рискнёт. Я же ему паяльник помял. Включит баранью упёртость, недослушав предложения. Побежит жаловаться Филипу, а вот он мигом расшифрует послание.
Влада, блять, на всё способна и мне её привлекать, крайне не хочется. Но так логичней. Короче и быстрей со всем разделаться.
Резину тянет только тот, кому рвать не по силам.
Добираюсь до квартиры, а в ней откровенный свинарник. Жиличка даже не потрудилась коробки из-под жратвы выкинуть или в пакет убрать.
Притом что бригада ремонтников пол за собой подметает, а ей нормально через кучи перешагивать и не замечать бардака.
Нахожу бывшую на кухне. В мойке битком навалено посуды. Она на широком подоконнике соорудила себе лежанку и кривляется в камеру телефона.
— Позвони Игорю. Пригласи его на свидание, — заявляю с порога. Принюхиваюсь, пытаясь определить, чем, блядь, воняет испорченным.
Прокисшие роллы раскиданы под столом. Квартира моя, а такими темпами мыши заведутся и тараканы. Достаю два необъятных мусорных пакета и без разбора, перепачканную в говно, утварь, забрасываю в мешки.
— Зачем мне ему звонить? Что говорить? — глазами хлопает.
— Говорить с ним буду я. Ты всего-то выманишь на встречу. За это оплачу гостиницу.
— Номер я сама выберу, — деловито так взбадривается.
Мечты… не сбываются. Назад я её не привезу, а поселю в дешёвой гостинице.
Пощебетав с полминуты в трубку, Влада договаривается на вечер. Указываю