Выражение его лица дрогнуло, всего на долю секунды, прежде чем снова скрыться за той самой осторожной, непроницаемой маской.
— Мы никогда о ней не говорили, — признался он. — Отец даже фотографий не хранил. Просто сказал, что она не была создана для той жизни, которая у них была. Что она хотела чего-то другого.
Я нахмурилась.
— Ты никогда не хотел ее найти?
Он выдохнул.
— Не особо. Если бы она хотела, чтобы ее нашли, так бы и было.
Эти слова прозвучали грубо, но я не упустила скрытой за ними боли — тихой, похороненной глубоко внутри боли мальчика, который вырос, так и не узнав женщину, подарившую ему жизнь.
Я придвинулась ближе, прижимаясь своей обнаженной грудью к его и впитывая его тепло.
— И хотя мой отец не умер при загадочных обстоятельствах и не оставил мне миллиарды, иногда я так сильно по нему скучаю, что это причиняет физическую боль. — Я сглотнула, и мой голос стал тише. — А мама... она умерла, когда я была слишком маленькой, чтобы хоть что-то о ней помнить.
Пальцы Райкера заскользили вверх по моему позвоночнику, и это прикосновение было заземляющим, словно якорь.
— Расскажи мне о них.
Я вздохнула, глядя в пространство между нами и наблюдая за тем, как мои пальцы вычерчивают контуры его твердого пресса.
— Папа каждый год возил нас с Уиллом кататься на коньках на Праздник Огней на острове Джеймс, — я мягко улыбнулась, когда воспоминания нахлынули на меня. — И не имело значения, что мы жили в Лоукантри и что у нас никогда не было снега. На фестивале везде были огни — миллионы огней. Каток, горячее какао, рождественская музыка... Это было похоже на шаг в другой мир.
Райкер молчал и просто слушал.
— В нем была эта магия, — продолжила я, и мой голос пропитался ностальгией. — Он всегда находил способ показать нам мир, который был лучше реальности. Более веселый, более интересный. — Я издала тихий, грустный смешок. — Может, поэтому Уилл и делает то, что делает. Почему он рискует жизнью и подвергает себя опасности. Может быть, он пытается сделать реальный мир похожим на те миры, которые наш папа всегда находил в приключениях и романах.
Рука Райкера собственнически легла мне на талию.
— Твой папа тоже читал вам вслух?
Я кивнула.
— Каждый вечер. — Я наклонила голову, встретившись с ним взглядом. — Это так здорово, что оба наших отца делали это. Будто они хотели, чтобы мы верили во что-то большее.
Он ничего не ответил, но его пальцы слегка сжались на моей талии, словно он за что-то цеплялся.
Я замялась, почувствовав, как к горлу подступает ком.
— Я никогда раньше об этом не думала, — призналась я. — Но Уилл тоже всегда дарил мне эту магию. Он присматривал за мной и заставлял чувствовать себя в безопасности в этом мире. — Я с трудом сглотнула, и мой голос задрожал. — Как я смогу жить дальше, если он не выберется из этого живым?
Тишина между нами стала густой и тяжелой, пока он не нарушил ее.
— Он выберется, — его голос прозвучал как рык, в котором сквозило что-то первобытное. — А если нет? — его челюсть сжалась. — Тогда я сожгу этот гребаный мир ради тебя.
У меня перехватило дыхание, а пульс застучал в ушах; я кивнула с пересохшим горлом, пока мои пальцы медленно вычерчивали круги на его груди. Райкер не был многословен и никогда им не был, но те слова, что он произносил? Они всегда имели вес и всегда что-то значили.
Я знала парней, которые болтали просто ради того, чтобы заполнить тишину, которые давали обещания, не собираясь их выполнять, и говорили правильные вещи лишь потому, что думали, будто я хочу это услышать. Райкер был другим. Он не бросался пустыми утешениями и не тратил слова на ложные надежды. Он говорил правду — жестокую, неприкрашенную, но настоящую.
Я со вздохом опустила подбородок ему на грудь, глядя на него сквозь ресницы.
— Знаешь, я, наверное, произношу за день раз в пять больше слов, чем ты. А может, и больше.
Его губы дрогнули в полуулыбке, а пальцы лениво заскользили по моему позвоночнику.
— Звучит утомительно.
Я тихо рассмеялась, и мое дыхание согрело его кожу.
— Ты, наверное, думаешь, что я вообще никогда не замолкаю.
— Я не против, — его рука скользнула ниже, вычерчивая медленные, дразнящие узоры на изгибе моей ягодицы. — Мне нравится, как ты говоришь.
От этих слов по моему телу пробежала восхитительная дрожь; прикусив губу, я позволила пальцам блуждать по рельефу его живота.
— Я просто хочу, чтобы ты знал, — мягко произнесла я, — тебе никогда не придется притворяться тем, кем ты не являешься, когда ты со мной.
Его рука замерла на долю секунды.
— Я знаю, что ты не из тех мужчин, которые будут целыми днями сидеть и изливать душу, — продолжила я тихим и уверенным голосом. — Я знаю, что ты не станешь произносить долгих речей или говорить мне что-то только потому, что считаешь, будто я хочу это услышать. И это нормально. — Я прижалась губами к его груди, прямо там, где билось его сердце. — Потому что я тебе верю. Когда ты что-то говоришь, я знаю, что ты именно это и имеешь в виду. И для меня этого достаточно.
Его пальцы крепче сжали мою кожу, а дыхание стало чуть глубже; я чувствовала напряжение в его теле и тяжесть чего-то невысказанного. Затем он медленно выдохнул, и его рука скользнула вверх, обхватив мое лицо, а большой палец нежно провел по моей щеке.
— Ты опасна, — пробормотал он.
Я улыбнулась, прижавшись щекой к его ладони.
— Ты только сейчас это понял?
Он не ответил. Да ему и не нужно было. Его глаза говорили сами за себя.
Мы лежали так какое-то время, укутанные тихим теплом друг друга; его пальцы лениво поглаживали мое бедро, а моя нога была закинута на него. Но как бы сильно мне ни хотелось остаться в этом моменте навсегда, реальность неизбежно возвращалась.
Операция.
Опасность.
Я прикусила губу, глядя на то, как наши пальцы переплелись на его груди.
— А что, если завтра что-то пойдет не так?
Хватка Райкера стала крепче.
— Этого не случится.
— Но если все же пойдет?
На его челюсти дрогнул мускул, а выражение лица стало жестким.
— Значит, мы с этим разберемся.
Для него все было так просто и абсолютно; и, возможно, мне именно это и нужно было услышать — нужно было верить, что эти люди, эти солдаты найдут выход, несмотря ни на что.
Я вздохнула, слегка пошевелившись, и мои пальцы начали теребить край простыни.
— Знаешь, у меня осталось не так много близких людей.
Райкер молча наблюдал за мной.
— Я имею в виду, конечно, Уилла, — я сглотнула. — И Пию с Сашей. А еще тетю Мод.
Он слегка приподнял бровь.
— Тетю Мод?
Я издала тихий смешок.
— Это сестра моего папы. Она живет в Самтере. Она... своеобразная. Немного эксцентричная. Но она заботится обо мне. — Я замялась. — Наверное, я слишком редко впускаю ее в свою жизнь.
Он ничего не сказал, лишь пропустил прядь моих волос сквозь пальцы, внимательно слушая.
— Наверное, мне стоит позвонить ей до завтрашнего дня, — призналась я. — И рассказать, что происходит.
Тело Райкера мгновенно напряглось.
Я вздохнула и покачала головой.
— Знаю. Плохая идея.
— Ты сможешь позвонить ей после, — произнес он низким, твердым голосом. — А когда все закончится, мы съездим к ней.
Я улыбнулась, склонив голову набок.
— Правда?
Его губы слегка изогнулись.
— Отвезешь меня в Самтер. Познакомишь с этой своей тетей.
Я кончиками пальцев прошлась по его животу, дразняще улыбаясь.
— Ты уверен, что готов к этому?
— Я готов ко всему, что ты мне приготовишь, Изабель.
Я рассмеялась, перекатываясь на бок и поворачиваясь к нему лицом.
— Что ж, в таком случае мы сможем искупаться в озере за ее домом.
Райкер фыркнул.
— Вместе с аллигаторами?
Я широко улыбнулась.
— Ты же не боишься парочки аллигаторов, правда?
Он бросил на меня невозмутимый взгляд.