(8) Подобные – «настоящие» социальные отношения присущи млекопитающим и птицам, где они, видимо, развились как продолжение [тактики / стратегии] заботы о потомстве. (Кирилл Ефремов. Размышления у книжной полки: Бегство от одиночества // Знание – сила. 2003)
(9) Позволю себе остановиться на этой коллизии, в которой, на мой взгляд, проявляются некие общие закономерности ритуальной [тактики / стратегии] современного российского человека. (Олег Николаев. Новый год: праздник или ожидание праздника? // Отечественные записки. 2003)
(10) В этой ситуации Ира выбрала самую точную [тактику / стратегию] из всех возможных. (Игорь Порошин. Против Америки с любовью. Ирина Слуцкая идет второй после короткой программы (2002) // Известия. 2002. 02.20)
Догадаться, кажется, практически нереально. Что самое интересное, взаимозаменяемыми становятся не только слова, но и их значения: так, в наших примерах (1) – (5) всеми авторами было употреблено слово «тактика», а в примерах (6) – (10) – слово «стратегия», хотя передаваемые значения скорее противоположны: «искусство планирования какой-либо деятельности (экономической, научной и т. п.) на длительную перспективу» в первом случае и «совокупность средств и приемов для достижения намеченной цели» во втором.
Таким образом, мы должны прийти к выводу о существовании в языке особых слов, которые могут в определенных конструкциях выступать как синонимы (актуализируя свое обиходное значение), а в других – как антонимы (актуализируя свое специальное, терминологическое значение). Помимо названных «тактики» и «стратегии», которым посвящен этот очерк, к подобным словам можно отнести, например, «язык» и «речь». Чуть выше мы говорили о тех, «кто рефлексирует над собственным речевым поведением и речевым поведением окружающих», – от замены их на тех, «кто рефлексирует над собственным языковым поведением и языковым поведением окружающих», смысл бы не поменялся. При этом для любого филолога очевидна осмысленность конструкций вида «язык, но не речь», которые невозможны для абсолютных синонимов, лексических дублетов (*«воин, но не воитель»).
День 7
Теория множественных языковых компетенций
Теория множественных языковых компетенций (ТМЯК) была разработана Опардом Попардом (Popard) в качестве радикальной альтернативы «классическим» взглядам на языковую компетенцию как на способность говорящего генерировать осмысленные высказывания. На основании своих наблюдений Попард пришел к выводу, что существует множество людей, которые генерируют бессмысленные высказывания или же вообще ничего не генерируют, но остаются полноценными членами языкового коллектива. В этой связи Попард предложил определять языковую компетенцию в широком смысле как «способность к выражению, обусловленную конкретными культурными особенностями или социальной средой». Именно множественный характер этой компетенции позволяет людям принимать такие различные роли, как роль депутата законодательного собрания, фермера, телеведущего и танцора. Попард считал, что существует как минимум шесть различных видов языковой компетенции, не зависящих один от другого и действующих в мозге как самостоятельные системы (или модули), каждый по своим правилам. К ним относятся:
ВЯК – «вразумительная языковая компетенция», то есть способность к порождению понятной другим людям речи, построенной с использованием правил грамматики и имеющей смысл.
ЧМЯК – «человекомучительная языковая компетенция», то есть способность причинять людям невыносимые страдания продолжительными рассуждениями на абстрактные темы, в которых нельзя понять ни одного слова.
БРЯК – «бесяче-рукосуйная языковая компетенция», то есть способность использовать для выражения своих мыслей все части тела; включает контроль над частями тела слушателей и способность манипулировать внешними объектами.
ОБМЯК – «обморóчная языковая компетенция», то есть способность запутывать и одурачивать людей посредством создания перед их мысленным взором ярких образов без обращения к мыслям; включает способность перемещать деньги слушателей в свои карманы.
ПОРОЖНЯК – «принципиально обессмысленная, рождающая ностальгию языковая компетенция», то есть способность к порождению и передаче звуков, не связанных со смыслами, включая механизмы, ответственные за создание ностальгического настроения у слушающих.
ХУЯК – «холистическая утопическая языковая компетенция», то есть способность распознавать свои собственные чувства, намерения, мысли и не тревожить покой других людей сообщением о них.
47 неделя
День 1
В новгородской берестяной грамоте № 962 есть такие по смыслу слова: «Ты давал землю в наем, а тех, кто будет эти земли косить, я поймаю, привяжу им траву на ворот и поведу в город».
Что за странное наказание здесь описано? И в какой русской пословице мы находим отсылку к этому обычаю?
Ответ:
Исконное значение слова «ворот», связанного с «вертеть», – «шея». В Древней Руси вору вешали украденное на шею и водили по улицам, чтобы каждый мог его ударить или как-то иначе выразить свое презрение. С этим обычаем связана пословица «брань на вороту не виснет», смысл которой в том, что ничего особенно страшного и позорного в чужой брани нет.
День 2
Если вы не знали, чем дразнить собак
«гладиаторы – тускло, серо, иностранно, мечари – ярко, красочно и дает нам картину мощных людей, закованных в медь и сетку
на бирже и в конторе Метцль надо пользоваться, как счетами, первым словом – мертвым, бесцветным, как телеграфный знак, в искусстве же это мертвец на пиру
Лермонтов обезобразил русскую баячь (поэзию), внесши в нее этого смрадного покойника и щеголяя в лазури…
морг – это смешно и напоминает жирного немца с пивом, трупарня дает даже ощущение мертвецкой
университет – этим можно дразнить собак, в с е у ч ь б и щ е убеждает нас в важности обозначаемого и т. д. Важна каждая буква, каждый звук!
Зачем заимствовать у безъязыких „немцев“ когда есть великолепное свое?»
(А. Крученых)
День 3
Три баяна
Все началось в 1800 году, когда в Москве был опубликован новонайденный памятник древнерусской письменности – «Слово о полку Игореве». В самом начале текста здесь фигурировал некий таинственный Боян – полумифический древнерусский сказитель. Слово было для того времени неизвестное, позднее его обнаружили в «Задонщине» (конец XIV века), которая тесно связана со «Словом» по содержанию, но лишь в XX веке удалось найти в памятниках письменности несомненные свидетельства того, что такое личное имя действительно существовало в Древней Руси.
О подлинности «Слова» вскоре начались споры, которые не закончились до сих пор, но Боян русским писателям полюбился сразу. Тотчас же это имя стало употребляться и как нарицательное (и со строчной буквы), обозначая древнерусского поэта-певца вообще. Впрочем, не очень нравилось непонятное «бо-» в начале. То ли заимствование, что для символа древнеславянского творчества нехорошо, то ли производное от слова «бой», что тоже странновато. Поэты-певцы в большинстве своем все же за мир. Поэтому ничтоже сумняшеся поклонники «Бояна /