— Ты безумная! Нет! Не просто безумная, а бестолковая идиотка, Изи! — завопил Француа, — Из-за тебя он чуть не умер!
Я молча лежала на полу, свернувшись в комочек. Препираться не было сил и даже не хотелось. Лишь слезы лились по моим щекам, за что я была им дико благодарна. Ведь вместе с ними из меня уходила усталость и боль.
— Кто это невежество? Хоть я с ним согласен… — проговорил голос в голове, но и ему я не ответила, теряя последние отголоски рассудка. Веки налились свинцом, я засыпала.
Проснулась я уже в своей бывшей комнатушке, больше скорее напоминавшее кладовку, ибо она до того была маленькой, что в ней умещалась лишь кровать, да тумбочка (не считая, конечно, имевшееся за дверью отверстие в полу и кран для набора воды).
Не сказать, что я прям была полна сил и энергии, однако вскоре пришло понимание, что прошло немало времени, как меня кто-то бережно сюда переложил.
— Ну, доброе утречко, дорогуша, — услышала я голос в голове, от чего подпрыгнула и чуть не свалилась с кровати. — За всю жизнь не видел ни одну такую соню! Аж целых восемь часов кряду я пытался достучатся до твоего разума, но видимо мозгов там не так много, раз расшевелить тебя я так и не смог.
Керуб! Будь он проклят, подумала я, как сразу же прилетел ответ:
— Ты полегче со своими эмоциями и мыслями! Не забывай, что я могу их и прочесть, как бы скучно мне тут не было.
Ааа! Я не выдержу этого! Господи! За что?!
— За предоставленную моими наипрекраснейшими богами возможность поговорить с ведьмой. Неужто забыла? — фыркнуло божественное создание.
— Как я могла это забыть? — выпалила я и замерла, ища выход из сложившейся ситуации. С минуту, наверное, сидела, пока меня осенила идея. — А давай мы установим правила. Как пример, ты пообещаешь не читать мои мысли и не вклиниваться своими речами в любое удобное для тебя время, я постараюсь не проклинать тебя как минимум постоянно.
Тишина. Благая тишина, от которой я чуть не расплакалась. Тот самый момент, когда счастье дарит слезы…
— Нет. Я не согласен, — ответил мне в итоге Керуб.
— Ну почему-у-у? — взвыла я, чувствуя, как мои надежды рушатся, словно карточный домик.
— Мне скучно, — просто ответил он. — Но могу тебя утешить тем, что твои мысли не так уж и увлекательны, да и твои истории не стоят и строчки в летописях великих. Ах, помню, как однажды я оказался в теле великого Гаянша! Вот это был человек! Вот это жизнь и мысли...
— Мне все равно на этого Гаяша! — крикнула я, вставая.
— Гаянша, глупая ты девчонка, — тут же поправил меня Керуб голосом, в котором аж сочилось пренебрежение. — Судя по твоим мыслям, ты о нем даже не слышала! Да куда уж тебе, постилка нагов, до такого гения!
— Как ты меня назвал? — злость во мне закипела, словно лава пред извержением вулкана, грозясь вырваться наружу.
— Думаешь, я не знаю, как ты спала с ними? — усмехнулось существо во мне.
— Знаешь, о чем я думаю, тупое ты отродье? — не стала и я скупиться на оскорбления, чувствуя, как ярость захлестывает меня с головой. — О том, что я, пожалуй, приложу все силы спасти Себастиана, коль уж я ему обещала, а потом всажу себе нож в сердце, чтоб ни один бог, в том числе ты — не переступили черту между мирами.
Вот теперь и впрямь воцарилось молчание. Уже наступив один раз на грабли пустых надежд я не спешила преждевременно ликовать, поэтому просто ждала, когда же Керуб вновь подаст голос, но он молчал. И я все думала, не спросить ли что-то на подобие «что, ответить нечего?», но решила не продолжать перепалку, поскольку это отнимает куда больше сил, а мне они еще могут понадобиться.
Скинув с себя одеяло, я встала с кровати. Быстро умылась и привела себя в порядок, стараясь не смотреть в зеркало слишком долго. Отражение казалось чужим, уставшим, с глазами, полными невысказанных вопросов. Затем, словно на автопилоте, поплелась в кабинет Франсуа.
По дороге я наконец-то осознала, что мы прибыли в Марамбу. Все вокруг было пропитано песком — он скрипел под ногами, оседал на ярких тканях, которыми были увешаны стены отеля, проникал в каждую щель. Подушки, разбросанные повсюду, манили своей мягкостью, обещая покой, которого мне так сейчас не хватало.
Воздух был густым, насыщенным ароматами кофе и ладана, смешивающимися в причудливый, дурманящий букет. Этот запах, одновременно терпкий и сладкий, казался воплощением самой Марамбы — загадочной, манящей и немного опасной.
По пути встретила парочку новых постояльцев и спину уходящего в пекло гостя. На него я бы даже не обратила внимания, если бы не одно «но» — сопровождавший его цокот копыт. Моя бровь взметнулась в удивлении, но присмотревшись к уходящему, поняла, что он четвероногий, а точнее парнокопытный. Однако не стала терять времени зря и спустилась на цокольный этаж через ставшую родной дверь под лестницей.
Глава 9
Француа в кабинете не оказалось, зато мною же оставленный беспорядок все еще присутствовал.
«Что ж, видимо пришло время немного здесь прибраться и начать поиски Аурелии с нуля».
— Ты можешь просто попросить меня, — вновь я услышала Керуба.
— А, ты все еще здесь, — усмехнулась я, почувствовав свою победу над существом.
— Да, я уходил, чтоб передать некоторые данные богам, — ответил беззаботно он. — А что что-то случилось? Кстати, ты не договорила… по крайней мере я запомнил лишь: «А знаешь, о чем я думаю»… Срочный вызов, понимаешь… не в моих силах было отказать моим господам…
— Что? — поникла сразу я. — То есть ты просто ушел?
— Фи, ну не буду же я часом у тебя отпрашиваться, глупая женщина, — хмыкнул Керуб. — Эй-эй, полегче с этими непонятными словечками! Я умею отличать непристойную речь, даже если ее слышу исключительно редко.
Я взорвалась.
— Так вот, ты…
— Да-да, я помню, что должен тебе адрес милой Аурелии, — неправильно истолковал мои слова Керуб. — Однако есть одна небольшая загвоздочка...
В этот мне будто послышалось, как он перебирал дробь пальцами (подушечками лап?) или все же это было движение его крыльев?
Я было открыла рот, чтоб продолжить свою тираду, но резко выдернула себя в реальность.
— Что за загвоздка? — спросила я как можно спокойнее.
Сейчас словесная перепалка действительно могла подождать, учитывая, что ни к чему толком она и не приводила: существо до последнего оставалось внутри меня и бесило до трясучки.
— Ну, как