— Жаль, что с ужином ничего не получилось, ведьма, — крикнул мне на прощание Райан, отчего моя гипотеза о тотальном контроле богами, показалось еще более правдоподобной.
— Ничего, перебьешься, — ответила я вместо благодарности и покинула храм.
Да, бесспорно, он помог мне. Как минимум свое обещание доставить меня до храма выполнил. Тут можно было бы предположить, что парень был оберегаем богами и ему такие подъемы даются проще, однако я понимала, что еще одну жертву «злых» чар мне спасти не по силам.
Глава 8
Обратный путь дался мне немного легче, чем подъем к храму. С одной стороны, я была как израненный зверь, с другой — усталость валила с ног. До тех пор, пока я вновь не услышала голос от доски.
«Сядь на меня и скати-и-ись» — прошипел он.
— Чего? — не сразу поняла я его мысль.
— А он дело говорит, смертная! — мгновенно поддержало его существо, поселившее внутри меня. — Еще час этого путешествия с тобой в таком темпе, и я со скуки помру.
— Так на своих лапах и добирайся, — в гневе проскрежетала я.
Ну а что такого?! Вот кому понравится быть носителем чужого разума?! Мне вот так точно нет!
— Ох, если бы. Понимаешь ли, мои великие и прекрасные боги строго настрого велели пребывать в твоем теле до победного конца, то бишь пока мы не пересечем границу миров. А я послушный Керуб, не то, что некоторые.
Как бы я не старалась, но после услышанного перед глазами невольно представилась картина, которую мне захотелось стереть в первую же секунду. Керуб надменно лежал бы на мягких подушках дивана и мотал из стороны в сторону свой мощный длинный хвост, будто бы говоря о том, что он царь, а все остальные его никчемные подданые. Вот как так-то!
«Садись на меня и скатись, Изи-и-и,» — вновь пронеслось в руках сознание Себастиана, и да, я сдалась, ведь конечной точки нашего пути я даже не видела: он тонул во тьме где-то там внизу.
Дрожащими руками положила на ступень доску, боясь высвободить ее преждевременно и не успеть на нее сесть. Однако каким-то образом, хранитель отеля не спешил убегать и подождал, пока я плюхнусь на него.
А дальше произошло то, что надолго еще запомню. Вопила во всю глотку, ибо мы понеслись с такой скоростью, что я будто падала в пропасть, в котором пребывала лишь тьма и воющий ветер в ушах.
Боль в груди сменилась страхом, что я сейчас разобьюсь насмерть, если бы не вскрики Керуба внутри меня:
— Е-хо-хоу, — визжало оно, сотрясаясь в радостных конвульсиях. — Вот это скорость! Вот это приключения! — его прям распирало от переизбытка эмоций. — А ты не такая скучная доска, как эта никчемная женщина, я в тебе ошибался. Хааа, дааа!
Мне кажется, мы неслись целый час черт знает куда, пока резко не затормозили и я не свалилась на бок, перекатившись по холодной замороженной земле, при этом больно ударившись о собственное колено. Придя в себя, я почувствовала сладковато-ржавую кровь во рту: проверила языком зубы и убедилась, что только изнутри разодрала губу.
«Мало времени-и», — даже находясь в нескольких метрах от Себастиана, вибрация отдавалась внутри меня. И тут я поняла, это был сильнейший его страх: он сотрясался до того сильно, что это можно было почувствовать за многие мили.
— Ух, классно прокатились, ребятки! — теперь Керуб подпрыгивал в моем видении, словно кот, который попал в мышиный рай.
— Сколько у нас времени? — спросила я, надеясь, что внутренние часы Себастиана куда более точные чем мои.
«Меньше четверти часа», — прошелестел его голос.
Проклятье!
Взяв сея в руки, наплевав на боль, я вскочила на ноги и побежала. Хотя уверена, что со стороны это могло показаться попытками хромого человека пнуть мяч.
Ветер трепал меня, будто бумажный листок, явно мечтая разорвать на куски, но, слава богу, он не преуспел в этом деле, ибо существо внутри меня то ли не могло угомониться, бившись мне в грудь изнутри, то ли таким образом решило помочь, ведь таким образом я нет-нет, да делала шаг шире, а под конец и вовсе неслась галопом, словно лань от хищника.
— Быстрее ты, тупое отродье! Опоздаем же! Неужели не видишь, как наш друг-проказник помирает! Бесчувственная ты тварь! — вопил он, а я невольно надеялась, что с такими темпами Керуб и впрямь вылетит скоро из моего тела, на что я молилась так, как никогда прежде.
Знать бы куда еще конкретно идти, ведь во мне так невовремя проснулся топографический кретинизм! Я мотала головой из стороны в сторону, пытаясь приметить хоть что-то отдаленно напоминающее отель, но увы, я заблудилась в трех соснах!
Город был глух и черен, будто здесь никто и никогда не жил. Ни одного фонаря или света в дверных проемах. Можно было предположить, что все немногочисленное население засыпает до полуночи или они до того бояться злых духов, что предпочитают делать вид, что их вовсе не существует.
Однако, когда ты идешь одна с доской по кромешной тьме неизвестно куда по ущелью, с воющим ледяным ветром, разум (итак не самый адекватный в мире и скорее страдающий раздвоением личности) набирает обороты в страшных фантазиях, ибо мне уже начинали мерещиться тут и там темные движущиеся пятна, которые явно не желали мне добра.
Слезы сами собой брызнули из глаз. Я задыхалась от нехватки воздуха. Легким не хватало кислорода, собственный разум кричал, что мы опоздали, Себастиана не спасти…
«Праве-е, иди праве-е» — голос заколдованного хозяина отеля я уже не слышала, скорее просто ощущала.
Там и впрямь в скале будто вырисовывалась дверь, отличающаяся от остальных тем, что была освещена одиноким фонарем, чего не было над другими дощатыми перегородками. Огонь созывал нас, путников, как маяк.
Я обреченно подумала, что Француа с каждой секундой теряет нить надежды увидеть заколдованного брата, как я теряю надежду переступить знакомую дверь отеля.
— Быстрее! — завопил знакомый голос! Это и впрямь был метрдотель, вжавшийся в стену и машущий нам рукой, — Быстрее, Изи!
Последние мои несколько шагов я прошла в пустоту, поскольку Француа, подняв меня на руки, забросил внутрь словно мешок с картошкой. И вовремя. Едва успела сделать вдох, как услышала бой курантов.
Мы успели! Боги, мы успели!
Доска, которую я ни на секунду не выпускала из рук, боясь потерять, выдохнула, и дух Себастиана мощной энергией взорвался в своих владениях, будто