Ещё раз всё взвесив, я отдал приказ:
— Спускаемся.
Первыми пошли механические куклы. Следом за ними — посыпались некродендроиды, для которых падение с высоты примерно в восемь сотен метров не было опасным.
На группу первопроходцев никто не спешил нападать. Три механические девушки стали в круговую оборону и принялись сканировать местность. Затем за их спинами выросли фигуры некродендроидов, среди которых выделялся Наги. Он первым рухнул вниз, рассыпался горсткой чёрного угля, а затем восстал во всём своём великолепии механического скелета.
Рейд занял оборонительную позицию. Но никакой угрозы всё ещё не было видно. Двадцатый оставался пустынным и мрачным местом.
Следующей группой прибыли обладатели стихийной формы в рейде. Остальные спускались на антигравах. Вскоре я уже был внизу и мог оценить обстановку своими глазами.
Двадцатый этаж казался безжизненным. Под ногами была трава, в основном чахлая, хотя кое-где ещё пробивалась прежняя слабо сияющая бирюза. Значит, условия для роста этой травы здесь были нарушены не так давно. Когда мы пролетали здесь на лангольере, море бирюзы ничем не отличалось от любых других владений Мракрии.
Что-то Тахион правит не очень, судя по этому запустению.
Я приметил хорошее место для лагеря. Оно попадало как раз в несколько лучей заходящего солнца снаружи Стены. Забавно, что у этого места было и своё солнце, искусственное. Но его силы едва хватало, чтобы посреди черноты погасшего неба вниз взирал безжизненный красный шар, который не позволял мраку стать абсолютным, но не более того.
Настоящее же солнце проникало сюда через дыры в Стене. Это была сеть крупных отверстий, причём сквозных. Получалось, что, проходя над гигаструктурой этой планеты, свет лился сперва с одной стороны, затем наступала короткая ночь, и он появлялся с другой и, скрываясь за горизонтом, погружал Стену в долгую ночь.
Так и не обнаружив угрозы, мы начали обустраивать укреплённый лагерь, на всякий случай готовясь к штурму. Как минимум, блуждающий монстр имел все шансы сюда забрести.
Расположившись на ночлег, я оставил подготовку дежурств на Белую и отправился с группой Кота и Тией на разведку. Возможно, одна из этих дыр — как раз оставлена моим ланголером. Впрочем, вряд ли. Мы поднимались не здесь.
Ближе к краю Стены бирюзовой травы становилось больше.
— Откуда вообще это растение?
— Из нашего с Мраком родного мира, — ответила Аси. — Она растёт в геотермальных оазисах. Большую часть дня ледяной купол держит их в тени, и получить свет они могут только в короткий период, когда солнце ровно над ними. Поэтому они как-то собирают в себя энергию про запас, от чего начинают светиться в остальное время. Но когда яркость больше, чем в их родном мире, они путаются и собирают больше, чем могут переработать.
Я присел рядом с небольшой бирюзовой лужайкой, окружённой сухостоем. Вступил в контакт с травой — действительно, ничего необычного в строении не наблюдается. Поэтому я прошёл мимо. Этой травой был заполнен весь двадцатый единым ковром, так что её очень легко счесть просто элементом декора или неким распространившимся естественным путём видом.
Однако растение действительно умело накапливать в себе свет. Активировав навыки гибридизации растений, я окунулся ненадолго в его устройство и вскоре нашёл нужное свойство. Действительно, там была привязка на определённый уровень освещения родной звезды. А наместники Мракрии устраивали на час-два в сутки то, что на десятом называли моулом. Один сплошной пересвет. Теперь понятно, зачем он тогда ломал устройство локаций.
Пройдясь вокруг лагеря, я так и не увидел ничего интересного. У стены бирюзовый ковёр ещё был жив, кормясь энергией от солнца снаружи. В остальных частях этажа света здесь сильно не хватало.
Кстати, как друид, я мог бы легко поправить этот биом. У меня уже были в арсенале растения, которые могли сами излучать свет. Добавить немного влажности и можно сделать самоподдерживающуюся биолюминесцентную экосистему.
Жаль, маны это потребует целую прорву… Этого я позволить себе не мог. Нам всё понадобится ниже, но уже завтра.
К нашему возвращению рейд, за исключением смены дежурства, уже сидел у костра, делясь впечатлениями о последних увиденных ими чудовищах.
Перекусили запечёнными грибами с картофелем, зеленью и одной летающей рыбой с необычным молочным нежным вкусом. Несмотря на то, что это был монстр с двенадцатого этажа, вкус оказался восхитительным, да и грибы, белые и некие голубые, не отставали. Сильван превзошёл самого себя.
Перекусив, я позволил себе на некоторое время отвлечься, общаясь с боевыми товарищами. Разговоры плавно перетекли к фантазиям на тему мира за пределами Стены и дальнейшего пути, когда мы выберемся отсюда.
Многие собирались открывать порталы в другие миры. Способности такого рода не были большой редкостью на нашем уровне силы. Другое дело, что Стена довольно быстро вычислит и вернёт нас назад при попытке побега. Странник подтвердил, что рано или поздно любой дверной проём или арка станут порталом обратно на Стену. Затем поделился, как его перенесло как-то принудительно, когда он прошёл под поваленным деревом в лесу.
Видимо, Система нас как-то отслеживала и не позволяла разбредаться по иным мирам надолго. И в таком ракурсе было непонятно, поможет ли избавиться от этого фактический выход из Стены, или это просто ритуал для самоуспокоения, который на деле ничего не решает?
После еды и отдыха — короткая медитация для восстановления запаса маны и сил, а потом сон. В призванном убежище заказал Сильвану прозрачные окна, чтобы любоваться чёрным небом с погасшим солнцем перед сном. Уснул, обнимая двух Тий. А проснулся спустя два часа от кошмара, который пожалуй будет даже похуже, чем те, которые насылают чернии.
Во сне я во всех подробностях ощутил процесс превращения в моргфрейма, когда механизмы меня разрывали на части, перестраивая тело по своему подобию.
Я проснулся от своего крика с бешено колотившимся сердцем и увидел рядом такие же бледные фигуры девушек. Не спал никто.
Вдалеке слышался странный скрежет металла о металл, который по тональности сильно напоминал крик.
— Сильван, — наконец вырвался я из цепких объятий кошмара и обратился к хранителю убежища. — Угроза есть?
— Нет — послышался ответ. — Это где-то далеко отсюда.
Одевшись, выбрался к сердцу убежища, где столкнулся нос к носу с Эстель и Софьей.
— Слышишь? — спросил я.
Она стояла с мокрыми от слёз глазами и тревожно смотрела вверх, запрокинув голову к стеклянному потолку развёрнутого убежища.
— Он плачет, — произнесла девушка. — Это песня