Меня накрыла волна любви, заботы, счастья и радости.
— Ого! — произнёс я ошарашено, словно пьяный заплетающимся языком. — … Мужики, кажется, у меня только что открылся ещё один дар, и, к сожалению, снова не боевой.
— Знахарь? — спросил Студент.
— Нет. Тут что-то с эмоциями… — меня начало пошатывать. — Чувствую их. — Кивнул на коробку с лисами.
— А нас чувствуешь? — спросил любопытный Абирон.
— И ваши… — Ответил я, наблюдая, как в глазах все поплыло. Потом и свет потух…
Глава 8
Очнулся. Лежу на чём-то мягком, вполне комфортно, ничего не болит, только жутко хочется есть и пить.
Сел.
Первое, что увидел, это огромный бутерброд и пивная кружка с жидкостью, заботливо кем-то оставленные на тумбе, рядом с кроватью. Накинулся на всё это и уничтожил в считанные секунды.
Ставя пустую посудину назад, блаженно выдохнул, расслабившись.
Голод не прошёл, но жить стало легче, теперь можно и посмотреть, где я нахожусь. По моим ощущениям внизу кто-то был. Я чувствовал исходящую оттуда тревогу, скуку и ожидание.
Вышел из комнаты, спустился вниз.
На полу перед телевизором сидел Аби, рубился в Зомби стрелялку. Услышав за спиной мои шаги, резко обернулся и расплылся в улыбке.
— Ты как, Док, восстановился? К тебе знахарь приходил. Сказал, что ты ещё пере… — задумался, заскрёб белобрысый, стриженый затылок, — пере-про-грам-миро- вываешься. Вот! — Вспомнил он нужное слово, произнеся его медленно, по слогам.
— У тебя дар — одна из разновидностей сенсора. Ты — э-мо-на-ци-о-нист. Блин! Еле выговорил. А ещё ты — никромант и ещё в тебе два дара сидят, но пока не понять какие. Ещё тебе надо много есть, и живчика много, и горох через день. Сегодня отдыхать, а завтра — к Батону на осмотр и тренировки, — выпалил паренёк на одном дыхании.
Я же стоял и переваривал информацию, словно удав добычу.
— Ты бутерброд-то съел? Давай я тебе ещё сделаю. Сейчас Филин с Арманом придут. Они за продуктами уехали, а Леший к Седому ушёл. Сказал, чтобы я от тебя ни на шаг не отходил и голодом не заморил. Так что, давай кушать, а то пока они там приедут… — Махнул он деловито рукой.
— А остальные где?
— На дежурстве на стенах сегодня, — ответил шустро и стартовал с места в сторону кухни, молниеносно перепрыгнув через солидный диван.
— Аби, ты — клокстоппер?
— Ага! — Раздалось из кухни. — Я быстрый, очень. Это что, это ерунда! Смотри, как я умею!
Нарисовавшись, исчез тут же и появился у меня за спиной мгновенно.
— Бу-у!
Обратно исчез. Появился уже на диване. Опять исчез, появился на кухне. И все это меньше, чем за четыре секунды. Я стоял в шоке. Опять же, читать это одно, а видеть своими глазами — это совсем другое.
— Классно, да⁈ Я долго так могу! Мне папа красную жемчужину на мои десять лет подарил, а чёрную — Леший дал, когда мне три годика было. Я тогда толстый был, как хомяк. Сразу было понятно: я иммунный. Мы с отцом как раз только сюда попали. В самый первый день нас чуть рубер не сожрал, а Леший завалил его. Потом долго мы с ним добирались в Светлый и ехали на машинах, и пешком шли. Один раз я так сильно напугался, что драпанул со скоростью света. Правда, недалеко и сразу сознание потерял, а когда, наконец, добрались, меня к знахарю привели и жемчужину скормили. Леший сказал, что я буду очень сильный клокстоппер, и ему в команде такие нужны. Тогда я ничего ещё не понимал, но всё хорошо помню, как будто вчера это было. А ты, когда на скреббера пойдёшь? Тебе не страшно? Я их даже на картинке не видел, и в Инете фоток тоже нет. Как бы я хотел с тобой пойти, хоть, издалека посмотреть. Я вообще-то не бесполезный, я ведь не только быстрый, у меня ещё два дара есть, а они меня в рейдеры брать не хотят. Не дорос, говорят. Только Прапор берёт иногда с собой, и то, если недалеко, но я, всё равно, набил уже больше сотни спидеров, двадцать лотерейщиков и трёх руберов даже! Тебе чай или кофе? Иди сюда. Я всё давно уже сделал. А на элиту меня брать не хотят.
— Обалдеть! Руберов⁈ — Я реально был удивлён: такой воробей и таких монстров завалил⁈
— Аби, сколько тебе лет?
— Скоро уже двенадцать будет. Это я потому мелкий такой, что бегаю всё время. Жир нарастать не успевает, а ем я много, но, всё равно, расту плохо.
— И как же ты умудрился лотерейщика убить? — спросил я, жуя огромный бутерброд из целого батона.
— Я очень метко стреляю из любого оружия и на очень большие расстояния.
— Так ты ещё и снайпер?
— Ага! — Мальчишка аж засветился весь.
— Но винтовка же тяжёлая, а ты весишь не больше тридцати пяти килограмм, как же тебя отдачей не сносит? — удивился я.
Аби пожал худыми плечами, шустро уплетая сооружение из того, что нашёл в холодильнике.
— Нифнаю, фамо как-то полуфается, — ответил он с набитым ртом. Прожевав, добавил: — Просто я сильный.
— Тоже дар? Классно. Повезло тебе с дарами.
— Ага. Я хочу трейсером стать, как отец и Леший.
— Ты дорасти сначала! — Раздалось из коридора.
В комнату вошли Арман и Филин, обвешанные пакетами с продуктами.
— Пойди с багажника коробки забери и машину закрой, — сказал Филин мальчишке.
Тот положил недоеденный бутерброд на стол и исчез, тут же оказавшись на улице.
— Ну, что, болезный, оклемался? Подожди хомячить что попало, сейчас нормально поедим, — сказал Арман, разбирая содержимое пакетов и распихивая все по шкафам.
— Сейчас пообедаем и поедем тебе холодильник затаривать. Я-то сюда перебрался вчера ещё. Не могу один в доме, крыша едет. Понимаю головой, но, всё равно, не могу пока там жить. Сдам кому-нибудь, нафиг.
— Правильно. Одному в такие моменты не всегда хорошо. А за продуктами — это отличная идея. Спасибо. Город мне заодно покажешь. Вчера тебя не осмотрел. Как ребра? Кстати, долю свою из добычи забери, а то забыли совсем, так и валяется в бардачке.
— Не валяется, а лежит. А рёбра уже не болят.