Обычно этот запах бодрил его, как стопка дорогого виски. Сегодня он казался ему затхлым и пошлым.
Алик метался по кабинету, его малиновый пиджак, сброшенный на спинку кресла, лежал как яркое, укоряющее пятно. Он чувствовал себя голым. Уязвимым. И это после одной лишь встречи с женщиной, которая даже не запомнила его лица!
— Гриша! — рявкнул он, останавливаясь посреди комнаты и упираясь кулаками в стеклянную столешницу.
Дверь мгновенно распахнулась, впуская его верного оруженосца. Гриша вошел, огляделся, как бык перед корридой, оценивая обстановку на предмет угроз.
— Шеф? Че там было у юристов? Разобрались? — спросил он, понизив голос до конспиративного шепота. — Смирнов понял все? Надо еще к нему заехать, постучать по столу, чтоб неповадно было?
Алик махнул рукой, будто отмахиваясь от надоедливой мухи.
— Забей. Неважно. Есть дело поважнее.
Гриша насторожился. Его мозг, работавший в двух режимах — «бить» и «охранять» — начал лихорадочно перебирать варианты. Кого надо «наехать»? На какой склад? Кого «прижать»?
— Кого? — спросил он лаконично.
— Ту… женщину. Юриста. Которая там была, — Алик не смог назвать ее по имени вслух. Оно казалось ему слишком священным, слишком хрупким для этого прокуренного кабинета.
Гриша поморщил лоб, заставляя извилины шевелиться.
— А… эта… что с бумагами? Которая Григория отчитала? — в его голосе прозвучала легкая обида. Его отчитали. А его, Гришу, последний раз отчитывала только мама в детстве за съеденную без спроса банку варенья.
— Она не отчитала, она… про противопожарный регламент сказала, — почему-то защитил ее Алик. — Так вот. Мне на нее досье. Полное. Все, что есть. Кто, откуда, с кем спит, сколько стоит, какие тараканы, кто родители, какой хомячок был в детстве… Все! Чтоб к вечеру было на столе.
Гриша медленно кивнул. Это была понятная задача. Из разряда «найти и предоставить». Его мозг с облегчением переключился на знакомую схему.
— Понял, шеф. Компромат ищем. Щас кину ребятам, к вечеру будет все. От машины до последнего секса. — Он уже разворачивался, чтобы идти исполнять, как вдруг Алик его остановил.
— Стой! Не… не компромат. То есть… не только компромат. Вообще все. Просто… информацию.
Гриша снова обернулся, в его глазах читалось недоумение. «Информация» без цели — это было нонсенсом. Информация всегда была для дела: для шантажа, для давления, для вербовки.
— Для чего информация? — уточнил он, чувствуя, что теряет почву под ногами.
— Для… — Алик замялся. Он и сам не знал, для чего. Для того, чтобы просто знать о ней? Чтобы эти знания, как кирпичики, легли в фундамент того неясного, щемящего чувства, которое поселилось у него в груди? Сказать это Грише было все равно что признаться в том, что он разучился драться. — Для общего развития! — выпалил он наконец. — Иди делай!
Гриша, окончательно сбитый с толку, кивнул и вышел, оставив Алика наедине с его метафизической тревогой.
Оставшись один, Алик попытался вернуться к рутине. Он взял пачку денег, которую принес Серый за «крышу» местного ночного клуба. Обычно пересчет купюр успокаивал его, как других — вязание. Сегодня бумага казалась шершавой и безжизненной. Цифры не складывались в голове. Вместо суммы ущерба от проваленной сделки он видел ее глаза. Серые, ясные, бездонные.
Он отшвырнул пачку и принялся расхаживать по кабинету, строя воздушные замки. Может, подкараулить ее у выхода? Но что сказать? «Здрасьте, я тот парень в малиновом пиджаке, давайте встречаться»? Сомнительно. Может, заказать ее фирме какие-нибудь услуги? Но он был чист перед законом. Ну, почти чист. И потом, с ним бы работал какой-нибудь зануда-корпорат, а не она.
Мысли путались, сценарии казались идиотскими. Он ловил себя на том, что репетирует перед зеркалом какую-то фразу, а потом сплевывает и отворачивается, потому что звучало это фальшиво и глупо.
К вечеру терпение лопнуло. Он снова вызвал Гришу.
— Ну что? Готово?
Гриша вошел с одним-единственным листом бумаги формата А4. На его обычно каменном лице читалась растерянность, граничащая со страхом.
— Шеф… — он протянул листок. — Это все.
Алик с надеждой выхватил бумагу. Он ожидал увидеть толстую папку с фотографиями, выписками из банков, расшифровками переговоров, свидетельствами соседей. То, с чем он привык работать.
Но на листе был всего лишь сухой текст, набранный безобидным шрифтом Times New Roman.
СПРАВКА
на Смирнову Елену Сергеевну, 35 лет.
Образование:
МГУ им. М.В. Ломоносова, юрфак, красный диплом.
Семейное положение:
разведена (брак расторгнут 4 года назад, бывший муж — Петров И.О., сотрудник банка). Детей нет.
Место работы:
Юридическая фирма «Вердикт и Партнеры», старший юрист отдела гражданского права.
Доход:
ориентировочно 200–250 тыс. руб./мес. + бонусы. Ипотека, выплачивается исправно. Автомобиль: Volkswagen Golf, 2015 г.в.
Жилье:
2-комн. квартира в районе м. Проспект Мира, приобретенная в ипотеку.
Хобби:
верховая езда (клуб «Аллюр»), чтение (классическая литература, исторические романы), бег по утрам (Лосиный остров).
Судимости:
нет. В базах МВД не значится. Жалоб от соседей не поступало.
Вывод:
социально благополучна. Криминальных связей не имеет. Компромат отсутствует.
Алик смотрел на этот текст, и у него медленно, но, верно, начинала закипать кровь. Он перечитал его дважды, тщетно пытаясь найти между строк хоть что-то, за что можно было бы зацепиться. Хоть намек на слабость, грешок, страстишку. Все было чисто, стерильно и… скучно до зубного скрежета.
— Это что такое? — тихо спросил он, и в его тишине было куда больше угрозы, чем в крике.
Гриша поежился.
— Шеф, я сам в шоке. Ребята копались, копались… Мужа бывшего опросили — тот чуть не заплакал, говорит: «Лена идеальная была, я сам козел, не сберег». Соседи — все хором говорят «тихая, культурная, музыку не включает, мусор вовремя выносит». В банках — один кредит, ипотека. Машину сама купила, в кредит же. На работу ездит, с работы — домой или на конюшню. Девушка-то… золотая, — Гриша даже развел руками, демонстрируя свое поражение.
— Какая нахрен золотая?! — взорвался наконец Алик, сминая злополучный листок в комок и швыряя его в стену. — Я не про это спрашивал! Где связи? Где любовники? Где поездки на Бали за счет кого-то? Где хоть какая-то грязь! Нафига мне это всё? Что мне с этой информацией делать? Прийти к ней и сказать: «О, слышал, у тебя