Кажется, его прикосновение оставляют на мне ожоги…
В сердце срывается с ритма, пускается в бешеный галоп. Нет. Это неправильно. Этого не может быть. Соберись, Зоя, соберись, пожалуйста!
На лице, должно быть, читается весь мой ужас. Я пытаюсь отстраниться, но куда там. Наручники. Они беспощадны. И он тоже беспощаден.
— Проиграли, Зоя Васильевна, — мурлычет он, касаясь губами моего уха, и его шёпот заползает в голову огненной змейкой, а пальцы…
А пальцы проскальзывают в меня с такой лёгкостью, что нет никаких сомнений — там, внизу, натуральный потоп.
Тело выгибает дугой. Платье сползает с груди, обнажая вызывающе торчащие соски, всё ещё мокрые от его слюны. Из горла вырывается мучительный всхлип, который Тимур ловит, проглатывает, накрываю ртом мои губы, и снова двигает пальцами, извлекая из меня новые всхлипы.
И кажется, с каждым новым беспомощным стоном, он дичает всё сильнее. Рычит, вгрызается мне в рот, охотясь за моим языком, лишает меня воздуха. И если единственный из нас двоих, у кого в руках весь контроль, потеряет его — мы оба провалимся в безумие.
Сопротивление угасает, сменяя с какой-то странной, пугающей покорностью. Разум отключается, словно кто-то выдернул пробку, остаётся только одно — ощущение. Жар, дрожь, сладкая слабость. Я чувствую, как поддаюсь его напору, как моё тело инстинктивно тянется к нему.
Он целует. Он трогает. Находит самые чувствительные точки. Грубо, страстно, властно, будто забирает то, что ему принадлежит по праву. Мои губы распахиваются навстречу его, и я отвечаю на поцелуй с такой же отчаянной, безудержно силой. Это не просто поцелуй — это столкновение двух миров, которые никогда не должны сближаться. Не оттого ли всё это ощущается так остро и надрывно?.. Не оттого ли это столкновение такое… болезненное?
Мои руки всё ещё прикованные, напрягаются, наручники звенят, когда я пытаюсь притянуть его ближе, сократить расстояние, которое, как мне кажется, всё ещё разделяет нас. Хочу прижаться к нему всем телом, раствориться в его объятиях, почувствовать его внутри себя.
Хочу. Хочу его. Своего студента. Прямо здесь и сейчас, прикованная к этой кровати. Это абсурд. Это позор. Это… это всё, о чём я мечтала, даже не зная об этом. Звон наручников сливается с глухим стуком наших сердец, с тяжёлым дыханием, с моими сбивчивыми стонами. Мир сужается до наших тел, до этого безумного, невозможного желания, которое сметает всё на своём пути
Глава 19
Тимур
Гул стоит в ушах. Он такой сильный, будто я глубоко глубоко под водой. Это кровь лупит в виск, её стук становится громче с каждой минутой. Моя голова кружится от осознания. От того, насколько это всё искренне. Насколько по-другому, совсем не так, как я привык. Не так, как было со всеми остальными.
Не было в моей жизни победы слаще, чем эта. И вот не потому, что я сломал кого-то. Не потому, что я подчинил её. Этого я вообще не чувствую. Она не подчиняется. Она отвечает. Её тело, её стоны, её прикосновения — это ответ. Это другое, я знаю разницу. Теперь знаю.
Я не чувствую себя победителем. Я чувствую взаимность. Ощущаю себя нужным. Не охотником. Не хищником. Не захватчиком. Она не мне сдалась. Она сдалась своим желаниям. Она разрешила себе делать делать в принципе. Вспомнила, что она не препод, не разведенка, не генеральская дочка, ни один из этих статусов. Вспомнила, кем по сути является — женщиной.
Я не продавил продавил ее. Я доказал. Сначала ринувшись под автоматы. Потом — защитив её вчера, спрятав от тех хищников, что страшнее меня. И не позволив себе тогда её тронуть. Я дал ей выбор.
И может быть, она это не мозгами осознаёт. Она чувствует. Выбирает довериться. Её тело доверяет моему.
Я в жизни не думал, что это это так охуенно. В миллионы, миллиарды раз приятне, чем ломать. Чем вынуждать кого-то. Чем загнать кого-то в угол. Она — не глупая неопытная девчонка. Не охотница за за моими деньгами. Это взрослая, уверенная в себе женщина.
Сильная. Прекрасная. Настоящая.
И когда такая женщина по доброй воле идёт тебе навстречу. Когда она так открывается. Тогда чувствуешь себя грёбаным Суперменом. Чувствуешь, что моря по колено, а небо — потолок. Этого никакие победы, никакие бабки не дают. Это чувство бесценно.
Я будто уже пару раз ментально кончил, пока всё это осознавал. Это какой-то новый уровень. Выше физиологии. Видимо, физиологию я уже перерос. Вот, только что.
Член тупой, он и на порно встанет. Ему мало мало что нужно. А вот мозг — это куда сложнее. И судя по всему, на Зою у стоит всё. Каждая нервная клетка. Каждое моё желание.
Её удовольствие так переплелось с моим, что я уже уже не вижу разницы. Словно её ощущения в меня перетекают. Через поцелуи. Через мои пальцы, которыми я продолжаю нырять в неё. Скользить, как по расплавленному маслу. В её тело, в святая святых, которое она охраняла, как Цербер.
А эти всхлипы и жалобные стоны. Я глотаю их один за другим. Как виски или ром. Потому что по мозгам они бьют ничуть не меньше. Я в стельку пьян безо всякого бухла.
Её запах впитался в меня ещё с первой встречи. Её вкус налип на нёбо ещё с первого поцелуя. Она вся, целиком провалилась в меня. Стала частью ДНК. Потекла по венам. Как я этого раньше не понял? Почему сейчас?
Да не похер ли мне? Какая уже разница?
Она здесь. Со мной. Подо мной. Зарывается пальцами мне в волосы. Послушно распахивает рот. Подвигает бёдра навстречу моим пальцам. И отдаёт столько энергии, столько страсти, что до краёв переполняет.
И … мне этого достаточно…. блять, мне этого достаточно…
Это всё, что я сегодня возьму. Пока есть хоть малейший шанс, что это секундное помутнение. Пока есть хоть одно сомнение в том, что её не от вчерашней дряни так трясёт подо мной. Я не пойду дальше. Даже если она попросит. Даже если начнёт умолять.
Я хочу для для неё. Сегодня — для неё. Не хочу загасить то, что между нами вспыхнуло. Ведь тогда это снова превратиться в мою победу. В такое крошечное, детское, тупое ничто.
Пусть сама прийдёт. Пусть