А вот из Самохвалова уже что выросло, то выросло.
— Не обижают? — строго спрашивает отец, попыхивая трубкой и щуря один глаз от дыма, превращаясь из генерала в отставке в пирата.
— Нет, — фыркаю я, нарочито самоуверенно, я не хочу жаловаться папе, как маленькая девочка.
— Если обидят, всё рассказывай.
— Так точно, Василий Макарович, — я киваю.
— Ну, ладно. У меня вечерний моцион, приём лекарств и сон по расписанию. Чего и тебе желаю. Кроме лекарств. Пока, любимая!
— Пока, папуль.
Генерал отключается. Я чую чую в рот “соломку” и продолжаю вглядываться в красивое скуластое лицо моего нахала.
— Да у тебя же папа олигарх, да у тебя же мама журналист, — задумчиво напеваю я и осекаюсь, замечая, что его глаза меня затягивают
Гипнотизируют. Я словно читаю в них все похабные слова, которые он сегодня говорил, зажав, как школьницу.
— Какой ты нафиг… танкист, — морщусь я и захлопываю ноутбук.
Не сомневаюсь, в богатом районе столицы зло не дремле. Зло перемывает мне кости и решает, что делать с наглой гадиной.
Ох, это будет до-о-олгий семестр…
Глава 4
Тимур
— Как обычно нам принеси, Люд, — я хлопаю официантку по заднице.
Игриво хихикнув, она подмигивает пацанам и исчезает из ВИПки, выполнять поручение. Я успеваю оценить влияющие бёдра, туго обтянутые строгой юбкой, и невольно сравниваю.
У преподши лучше, не смотря на то, что Людок — сочнее не придумаешь. Я в официантках других не держу.
Это ж надо, в конкурсе жоп проиграть стареющей училки.
Такая фигура и такой стерве досталась. Бывают же же в жизни огорчения.
— Ну, что там? — спрашивает Игорь Гвоздев, лениво кусая пиццу. — Как училка? Смог уладить?
Ага. Скорее, мне чуть яйца не поджарили. Но об этом им знать не обязательно. Имидж долго создаётся, и быстро теряется.
— Несговорчивая, — цокаю языком. — Прям как Листьева, на втором курсе.
— Эт которая с нервным срывом уволилась в итоге? — ржёт Дима Стариков. — Долго продержалась, кстати.
О, да. Листьева была хороша. Молоденькая, только с аспирантуры. Пиджачок, очки, каблучки. Идеально вписывалась в учебную среду, как с картинки. Но на моём члене смотрелась лучше.
А как сопротивлялась, м-м-м. Любо-дорого. Пришлось прессовать, пока не прибежала умолять меня прекратить всё это. Я потребовал раздвинуть ноги, плата умеренная. И работала бы себе дальше, подумаешь. Нет, сломалась. Значит, не место ей в вышке, пусть детсадовцам жопы подтирает.
Так, она нас просто за посещаемость дрочила, докладные писала, на мозг капала. Я ею занялся от скуки, скорее. Хватило бы и бати, который бы пришёл к ректору и всё за минуту решил, как обычно.
А эта дракониха — вообще потерянная. Хамит, шокером угрожает, при всей группе смеет рот открывать в мою сторону. Заслужила, кароч.
— Я отцовских безопасников дёрнул, — подаёт голос Гвоздь. — Переехала недавно, из какого-то Хуева-Кукуева. Четырнадцать лет там в местной шараге отработала, коров ещё пасла, небось, чтоб с голоду не помереть. Женилась, развелась, детей нет. Потом слилась оттуда и всплыла здесь. У неё отец пенсионер, да и всё. Небогатая биография.
Я сосредоточенно хмурю брови.
— По-моему, прокрались прокрались твои безопасники, — говорю. — У неё прикид столичный и Диором пахнет. Портфельчик от Дюпон, “яблоко” последней модели. Я сразу такие вещи срисовываю.
— Ебырь богатый, — пожимает плечом Стар. — Обычное дело. Тёлка сочная, коса вон, глазищи, ротик рабочий. Сохранилась хорошо.
Рабочий, рабочий… я в этот ротик на стоянке едва не вгрызся. Помутнение какое-то накатило. Есть в ней что-то..
— Кароч, я б вдул, — ржет Стар. — Ты же же не против, Тим?
— Угощайся, — фыркаю я. — Только помогать не буду.
— Добро. Но надо ставки повышать, уж больно борзая.
— Есть у меня мыслишка, — Гвоздь затягивается вейпом.
Я слушаю с ухмылочкой.
Схема рабочая, чего уж. Не раз прокатывала. Только что-то моя чуйка нашёптывает, что лично мне лучше в стороне постоять. Не знаю, с чего бы это. В любой другой момент, я был бы форвардом, а сейчас хочется понаблюдать.
Присмотреться. Пока что я присматривался к другому: к ореховой заднице, ногам, как у гимнастки, груди, на которой можно стакан воды разместить, настолько стоит хорошо.
Пуш-ап? Силикон? Черт его знает, но если всё своё — это ж свихнуиься можно.
Вот, вообще не выглядит, как колхозница. Слишком ухоженная. Разве что стрижки какой-то модной нет — светлые волосы в толстую кому кому собраны.
Так её на кулак намотать хотелось, чтоб знала, кто здесь хозяин…
Но уж потерплю. Надо сделать красиво. Надо, чтобы она сама пришла и всё дала: и допуск, и косу на кулак
Так что, прослушивая детали топорного плана Гвоздя, пишу Володьке Морфеусу. Володька он по паспорту, а Морфеус по жизни. Закинуть Закинуть может, что угодно, кроме серверов Пентагона. А может, и их тоже, просто просто ему это не интересно.
Пусть покупает покупает под эту… как её там? Зою Васильну.
Из клуба выхожу, оставив пацанов развлекаться. На халяву-то, почему нет. Мой же же клуб.
И, осматриваясь по сторонам, вылавливаю взглядом в сумерках спортсменочку на пробежке, что трусит вокруг вокруг парка, напротив. Хорошо так трусит, кайфово.
Залипаю на пружинящую грудь, скольжу взглядом выше..
Какие люди! Зоя Васильевна, чего это вы тут делаете?!
Неужели, живёт где-то рядом?
Вот это мне фартит!
Внутри тут же раскручивается огненная спираль охотничьего азарта. Даже лыбу довольную сдержать не могу.
Закидываю куртку в тачку через окно и перебегаю узкую дорогу, разделяющую меня и парк, больше похожий на лес.
Полминуты держусь позади, чтобы на смотреться на смотреться на неё в обтягивающих леггинсах, которые каждую выпуклость и складочку обнимают.
Как не педагогично, Зоя Васильевна! Вот, если я вас сейчас… кхм, схвачу за самое дорогое и утащу в кусты, любой суд присяжных меня оправдает.
Ускоряю бег и догоняю, чтобы пополняться пополняться и не подвести себя под статью. Шутки шутками, а у товарища майора другое чувство юмора.
— Как погодка? — спрашиваю буднично.
Хочется увидеть её испуг. Я видел его там, на стоянке. Кажется. Всего на миг, на долю секунды. Мне понравилось. Страх означает, что я получил власть над ней.
Хочу увидеть его снова, искупаться в нём. Сам себе удивляюсь
Резкий поворот головы. Широко распахнутые глаза. Влажно блестящая ямка над верхней губой.
Всего секундное замешательство. А следом — нахмуренные брови и взгляд вперёд, прямой, как учительская указка.
— Погода шепчет, — выдыхает она.
— Дайте угадаю, что. “Одумайся, училка, не связывайся с тем, кто тебе не по зубам?” — хмыкаю я.
— Скорее, “помните, Зоя Васильевна, что вы