— Он делает это специально… — прошептала Алиса.
Бабушка ухмыльнулась.
— Ну конечно, специально. А ты думала, он просто так мускулы качает?
Алиса набирала воду, проклиная деревенскую жизнь во всех её проявлениях. Ведро то и дело выскальзывало из рук, вода расплёскивалась, подол платья уже был мокрым, а настроение — на нуле.
— Городские и колодцы — опасное сочетание, — раздался за спиной знакомый хрипловатый голос.
Алиса резко обернулась — Лёха стоял в двух шагах, держа ведро с яблоками. На его лице играла едва заметная ухмылка, а в глазах читалось что-то между «Я же говорил» и «Но тебе всё равно понадобится моя помощь».
— Я уже научилась, спасибо, — фыркнула Алиса и дёрнула верёвку — ведро тут же выскользнуло и бултыхнулось обратно в колодец.
— Ну вот, — Лёха ловко поймал верёвку одной рукой, не пролив ни капли. — Может, всё-таки признаешь, что без меня тут пропадёшь?
— Сомневаюсь, — Алиса скрестила руки. — Ты же только из-за рецепта борща тут крутишься.
Лёха внезапно стал серьёзным. Он шагнул ближе, и Алиса непроизвольно отступила, спиной наткнувшись на столб колодца.
— А если я скажу, что бабушка уже отдала мне рецепт?
Алиса замерла.
— Когда?!
— Три дня назад, — он наклонился так близко, что она почувствовала лёгкий запах дыма и яблок. — Но я всё равно здесь. Интересно, почему?
Тишина. Только кузнечики стрекотали где-то в траве, да ветер шевелил листья яблонь.
Тем временем вся деревня уже вовсю обсуждала «роман» Алисы и Лёхи.
Соседка Мария Ивановна принесла Алисе варенье (а заодно выспросила, когда свадьба).
Тракторист Вася начал называть Лёху «женихом» (и спрашивал, сколько тот заплатит за выкуп).
Даже бабушкина кошка Мурка, известная своей независимостью, стала спать на крыльце Лёхи — предательница.
А вечером бабушка устроила «случайный» ужин — свечи, вино, скатерть в клеточку.
— Я просто тренируюсь перед праздником, — невозмутимо сказала бабушка, когда Алиса уставилась на кастрюлю.
Лёха только усмехнулся:
— Признай, ты уже проиграла. Деревня — моя территория.
Алиса налила себе вина и прищурилась:
— Ещё посмотрим. Я только начала входить во вкус.
Глава 4
Утро началось с того, что петух Гоша устроил сольный концерт прямо под окном Алисы. Он орал так пронзительно, будто его лично обидели, лишив звания «Главного будильника Заречного». Алиса, зарывшись лицом в подушку, мысленно составила список способов приготовления петушиного супа, но тут же передумала — бабушка бы не одобрила.
Спустившись на кухню, Алиса обнаружила странную тишину. Ни привычного стука половника, ни бабушкиных ворчаний про «ленивых городских». На столе лежала записка, написанная корявым почерком:
«Внучка, уехала к сестре на три дня. Холодильник полный. Лёха поможет, если что. Не скучайте!»
— Опять её «случайности»… — Алиса закатила глаза, но в груди кольнуло тревожное предчувствие.
В этот момент в дверь постучали.
Лёха стоял на пороге, держа в руках горшок дымящейся картошки по-деревенски. Его футболка была слегка забрызгана соусом, а в глазах читалось что-то между «я знаю, что происходит» и «но мне это нравится».
— Принёс завтрак, — сказал он, протягивая еду. — Бабушка просила тебя не морить голодом.
— Она вообще-то сбежала, оставив нас одних, — Алиса взяла тарелку, но не смогла сдержать ухмылки. — Это же её «план»!
— Ну, если это план… — Лёха наклонился чуть ближе, и в его голосе зазвучала игривая нотка, — может, сыграем по её правилам?
Алиса открыла рот, чтобы ответить, но тут на улице раздался оглушительный гудок.
К калитке подкатил огромный внедорожник, блестящий, как зубы в рекламе отбеливающей пасты. Он явно не был рассчитан на деревенские ухабы — машина подпрыгивала на кочках, будто страдая от несварения.
Из неё вышел Сергей.
Он был вылитым «городским» — белоснежные кроссовки (уже подпылившиеся), идеально подогнанные джинсы и футболка с логотипом какого-то модного спортзала. Его взгляд скользнул по покосившемуся забору, грядкам с морковью и наконец остановился на Алисе.
— Алиса?! — он притворился удивлённым, но плохо сыграл — глаза выдавали расчёт. — Какое совпадение!
— Сергей?! — Алиса остолбенела.
Сергей был её бывшим коллегой (и почти бывшим парнем, если бы не его привычка флиртовать со всеми, у кого было пульсирующее сердце и рабочий мессенджер).
— Я просто в отпуске, решил проведать! — он широко улыбнулся и тут же перевёл взгляд на Лёху, который внезапно стал на десять сантиметров выше и в два раза шире в плечах. — О, а это кто?
— Сосед, — отрезала Алиса.
— Жених, — поправил Лёха.
Сергей, не смутившись, достал из сумки коробку дорогого шоколада.
— Привёз тебе гостинец из города! — он протянул её Алисе с таким видом, будто вручал Нобелевскую премию.
Лёха молча развернулся и ушёл в дом. Через минуту он вернулся с подносом, на котором красовался тёплый хлеб, только из печи, домашнее варенье — малиновое, с целыми ягодами и соленые грузди, хрустящие и пряные.
— А это — закуска, — сказал Лёха, глядя Сергею прямо в глаза.
Сергей побледнел. Его шоколад внезапно показался жалким, как прошлогодний снег.
— Э-э-э… У вас тут мило! — он нервно огляделся, будто искал спасительный выход. — А где, кстати, можно переночевать?
Алиса в ужасе посмотрела на Лёху.
— У Марии Ивановны, — быстро сказал тот. — Она любит… гостей.
Мария Ивановна славилась тем, что могла допросить любого до седьмого колена. В прошлом году она за вечер выяснила у заезжего агронома не только его доходы, но и то, что его прабабка в молодости крутила роман с цыганом.
Вечер. Кульминация.
Пока Сергей пытался выжить у соседки, Алиса и Лёха сидели на крыльце. В воздухе витал запах свежескошенной травы, а где-то вдалеке перекликались сверчки.
— Так… — Алиса прищурилась, изучая Лёху. — Ты точно просто так здесь? Без «тайных миссий»?
Лёха вздохнул и откинулся на спинку скамьи. Вечер в Заречном был тихим, только сверчки стрекотали в такт его мыслям.
— Когда-то у меня был ресторан, — начал он. — Потом — долги. Потом — побег сюда.
— Ресторан назывался
Gavroche, — начал он, выдыхая дым колечками. — Французское название, русская душа. Я хотел сделать место, где еда будет говорить сама за себя. Без пафоса, без золотых унитазов — просто вкусно.
Он замолчал, будто вспоминая тот самый вкус — не из тарелки, а из детства.
— Первые два года были сказкой. Очереди, рецензии, даже какой-то критик из Мишлен приезжал — правда, инкогнито. А потом... — Лёха резко раздавил окурок о подошву. — Потом пришёл он.
Его звали Артём. Костюм от Brioni, часы — Patek Philippe, улыбка — как у кота, который только что съел канарейку.
— «Лёх, давай масштабироваться! — говорил он, разливая коньяк за 300 тысяч. — Ты же гений, а гении должны светить всем!»
Я, дурак, повёлся. Взял