Я сижу в спальне на подоконнике и наблюдаю, как падает снег.
— Ася, спасибо, что приютила.
Оборачиваюсь, Мирон стоит уже одетый, в костюме и пальто.
Волосы всё так же взлохмачены.
Но выглядит это так, как будто так и задумывалось.
Не могу оторвать взгляда от его голубых глаз.
Он почему-то выглядит грустным. Наверное, мне просто кажется.
— Мне было приятно с тобой познакомиться.
Я молчу, долго смотрим друг на друга, а потом я отворачиваюсь и продолжаю разглядывать падающий снег.
Мирон вздыхает, быстро подходит, разворачивает меня к себе и целует.
Меня охватывает вихрь незнакомых эмоций.
Разве так бывает, чтобы даже пальчики поджались от удовольствия?
Поцелуй страстный, глубокий, уверенный.
Так меня никто никогда не целовал.
Мирон отрывается от меня, смотрит пристально, и я тону в его голубых глазах.
Я вся горю, наверное, покраснела как варёный рак, закрываю ладошками лицо.
Секунды тянутся медленно, сердце готово выскочить из груди.
Я слышу его удаляющиеся шаги.
Хлопает дверь.
Вот и что это было?
Принесло же его вчера под мою дверь, в красных трусах и бороде?
Только со мной такое могло случиться.
Даже телефон не спросил.
Все мужики как ветер, сейчас тут, а завтра ищи его в поле.
Хватит.
Встаю, выхожу из спальни и вижу весящий на вешалке костюм деда Мороза.
Мне то он тут зачем, щеголял бы в нём перед Мариночкой своей, тоже мне подарунок в красных трусах.
Глава 5.
Глава 5.
Сижу в салоне, пока мне равняют волосы, выбираю цвет лака на ноготки.
— Асенька, к вашим огненным волосам очень подойдет красный.
Смотрю в зеркало.
Я хоть и рыжая, но кожа у меня светлая, чистая, без веснушек, брови и ресницы темные.
Но красная помада делает меня бледной, да и ногти я ношу короткие.
Выбираю нежно-розовый.
И к платью, которое я купила, подойдет.
Ткань легкая, пастельно-мятная юбка и лиф цвета шампанского.
Выхожу из салона, вижу кондитерскую.
Не задумываясь иду и накупаю кучу разных пирожных.
В машине раздумываю, как так получилось, раньше за мной не наблюдалось тяги к сладкому, да ещё в таком количестве.
Подъезжаю к дому, паркую свою машинку и иду к подъезду.
Дети катаются на горке, весело визжат, папаша с двумя пареньками-погодками лепит снеговика. У всех предновогоднее настроение, готовятся встречать Новый год с родными.
А я в этом году одна.
Ну и пусть, это лучше, чем с изменщиком — Славиком.
И фамилия же у него говорящая, Шалашкин.
Он всегда сокрушался, что фотограф должен звучать, хотел взять мою, как псевдоним, я — Ася Львовна Цветаева, только вот замуж Шалашкин меня не звал, пусть себе другую дуру ищет, которая фамилией поделится, а я свою позорить не позволю.
Захожу в подъезд и сталкиваюсь с бабой Марусей, выходящей из лифта.
— А кто это с утра от тебя, Аська, выходил?
— Знакомый, — вру я, все ей знать надо, скучно на пенсии жить, вот и развлекается чужими семейными тайнами.
— Хороший знакомый то? Мужик красивый, одет как шикарно, ты бы, Аська, хватала мужика и тащила в норку.
— Ой, баб Маруся, хватит с меня мужиков, толку-то от них.
- Ты бабку слушай, я в людях разбираюсь, верный вариант. Он же пока ты где-то шлялась, опять приходил. Ёлку тебе принес, пушистую, душистую, на рынке такую не купить, там облезлые палки продают.
– Приходил? Мирон?
– Ну мне не представился, позвонил, потоптался у двери, прислонил красавицу к косяку, да и ушел. А елку я к себе занесла, чтоб не сперли.
Вот, же баба Маруся молодец, везде успела, я и забыла, что у меня ничего к празднику нет.
Да и не собиралась я квартиру наряжать.
Значит не зря я в кондитерскую зашла.
– Спасибо вам, Маруся Фёдоровна, пошлите чай пить, я пирожных купила.
– Это дело, чаи погонять я люблю, у меня кстати варенье вишнёвое есть, косточки поплюём.
Мы поднимаемся на лифте на наш этаж.
Баба Маруся вытаскивает ёлку на площадку и обещает подойти через пятнадцать минут с вареньем.
Заношу красавицу в квартиру, запах детства, только вот как я её установлю?
Последние годы ставила искусственную, на подставке.
Ладно, подумаю об этом позже.
Ставлю чайник и раскладываю пирожные на блюдо.
Звонят в дверь, открываю бабушке и замираю.
В дверях стоит Мирон с огромной коробкой в руках.
– Пустишь? Я опять без приглашения. Спросил у Марины твой номер, с которого утром набирал, а она его уже удалила. Хотел тебя поблагодарить и помочь устроить праздник.
– Не стоило, я не собиралась праздновать.
– А я с детства люблю Новый Год. Вернулся на родину и вспомнил, как в детстве ёлку наряжали с семьёй. Правда из родных у меня тут никого не осталось. Только друг.
– А как же твоя девушка?
– Какая?
– Как какая? Марина!
– Марина моя помощница. У нас только деловые отношения.
Замираю, боюсь радоваться, пришел сам, говорит, что свободен.
Мечта мечты!
Стоп, Ася, мало тебе Шалашкина.
Мозги пудрил три года! Т
ак ничему не научилась?
Зачем ты ему?
Он вон какой красавчик, уверенный в себе, одет с иголочки.
Ты же даже Славку не смогла удержать.
– А ты чё-то, Аська, гостя в парадной держишь? Давай, милок, проходи в хату, а то у меня варенье в руках, да и чай у Аси стынет. Раздевайся, мой руки и айда на кухню вкусностями лакомиться. Аська, накрывай стол.
Мирон раздевается, ставит коробку на пол и проходит на кухню, заполняя собой всё пространство.
Разливаю свой любимый ромашковый чай.
Мирон отодвигает стул для бабы Маруси.
Та сияет как первокурсница, довольная ухаживаниями.
– Вот, Ася, хватай кавалера.
– Баба Маруся, мы едва знакомы.
– Ты, Мирон, не слушай её, она у нас девка не балованная, но с характером. Вот только с мужиком ей не свезло, шалашовкой оказался. Так и ушёл с вещами тем же вечером. Бери и сомневайся. Только смотри мне, не обидь, а то я самолично тебе ухи откручу.
Мирон улыбается и не сводит с меня глаз.
Маруся Фёдоровна вспоминает молодость, как гуляли всем двором, столы ставили всей улицей. Весело было, не то, что сейчас, каждый сам с собой.
– Ну, пакедова. Чай выпит, пирожные кончились, пора мне и домой. Скоро сериал мой начнётся, а вы, молодежь, общайтесь. Провожаю соседку и стою