Пока детки плескаются, я разогреваю ужин.
Та легенда, что рассказала мне Шурочка, запала в душу.
Отсюда и имена для хулиганов.
Глядя на нас, и Пашка с Вероникой дочу, назвали Оленькой.
Малышня очень сдружилась, парни слушались маленькую хулиганку, а у Оленьки воображения хватало на троих.
Каждый день какие-то сюрпризы и проказы.
— Милый, я дома.
На кухню заходит моя Шурочка, вернее, сначала её огромный живот, а потом уже жена.
— Как ты, родная? Садись, я тебя разую, ножки помну. Пиналась наша Лизонька?
— Да, что-то последние дни как футболистка по рёбрам пятками пинает.
— Ты бы уже дома осела, рожать на днях.
— Нормально всё будет, Василёк, не переживай.
Разминаю ножки любимой, устала, родная, натопалась.
— Ула! Мама домой плифла!
Ребятня забегает на кухню и сразу рассаживается за столом, последняя заходит Оленька.
— Тетя Шулочка, а когда ты уже лодишь?
Малышка смешно обнимает Сашин живот.
— Ой, селдечко бьётся. Выходи сколее, подлужка, я тебе куклу свою дам поиглать.
— Ой-ой-ой. Васенька. Зови Веронику, нам с тобой надо на машине покататься!
— Началось? Я побежал, сиди не двигайся.
Всё происходит как во сне, когда дети сданы на попечение соседки. Мы едем с Шурочкой рожать.
И вот, спустя несколько часов, я уже стою на руках с моей крошкой и не могу поверить своему счастью.
— Шурочка, ты волшебница, я так счастлив рядом с тобой, люблю тебя с каждым днём всё больше.
— Я тоже очень счастлива, милый.
— Если бы я на тебе не был женат, я бы снова сделал тебе предложение.
— А я бы снова согласилась.
Конец.