20.8.40
Газеты стараются по возможности затушевать отступление из Сомалиленда, которое на самом деле серьезное поражение, первая утрата британской территории за столетия... Жаль, что газеты (по крайней мере, «Ньюс кроникл», единственная, которую я видел сегодня) преисполнены рвения подавать это как хорошие новости. Это могло бы положить начало новым волнениям, в результате которых еще нескольких парней выперли бы из правительства. Жалобы в среде ополчения теперь, когда воздушные налеты стали чаще, на то, что у патрульных нет касок. Объяснения от генерала Макнамары, который сообщил нам, что и в регулярной армии все еще не хватает 300000 касок, — и это почти через год после начала войны.
22.8.40
Издания Бивербрука, по сравнению с заголовками, какие я видел в других газетах, по-видимому, не дают хода предположениям, что убийство Троцкого [436] осуществлено ГПУ. На самом деле сегодняшняя «Ивнинг стандард» среди нескольких материалов о Троцком даже не упоминает это предположение. Без сомнения, они все еще поглядывают в сторону России и хотят задобрить русских любой ценой, вопреки карикатурам Лоу [437], но за этим может скрываться и намного более тонкий маневр. Люди, отвечающие за нынешнюю пророссийскую политику «Стандард», несомненно, достаточно проницательны и знают, что «линия» Народного фронта вовсе не то, что обеспечит альянс с русскими. Но они также знают, что массы более или менее левой ориентации в Англии все еще заведомо считают, что полномасштабная антифашистская политика должна привлечь Россию на нашу сторону. Тем самым, превознося Россию, общественное мнение еще более сдвигают влево. Забавно, что я постоянно приписываю такие хитроумные мотивы другим людям, при том что сам напрочь лишен коварства и с трудом прибегаю к обходным маневрам, даже когда сознаю их необходимость.
Сегодня на Портмен-сквер видел четырехколесный кэб, во вполне хорошем состоянии, с крепкой лошадкой и кэбменом — типом точно из эпохи до 1914-го.
23.8.40
Сегодня ночью, около 3, воздушная тревога. Встал, посмотрел на часы, почувствовал, что ни на что не способен, и сразу снова уснул. Говорят, что систему оповещений пересмотрят, и им придется это сделать, если они не хотят, чтобы каждый раз тревога обходилась в тысячи фунтов из-за потраченного времени, недостатка сна и т. д. Тот факт, что сейчас воздушная тревога звучит повсюду на обширной территории, когда немецкие самолеты действуют лишь в одной ее части, приводит не только к тому, что люди без необходимости пробуждаются от сна или отрываются от работы, но к тому, что у многих складывается впечатление, будто воздушная тревога всегда будет ложной, а это явно опасно.
Получил свою форму ополчения после 2½ месяца.
Прошлым вечером на лекции генерала -------- [438], который командует примерно четвертью миллиона человек. Он сказал, что в армии уже 41 год. Прошел кампанию во Фландрии и несомненно limogé [439] за некомпетентность.
Рассуждая об ополчении как о статичной оборонной силе, он с подчеркнутым презрением заявил, что не видит пользы в наших тренировках — укрываться, «ползать на животе» и т. д., и т. д., по-видимому целя в тренировочную школу Остерли-парк [440]. Наше дело, сказал он, умереть на своем посту. Также превозносил отработку штыковой атаки и намекал, что в скором времени будут введены обычные армейские чины, приветствия и т. д. ...Эти ничтожные старые блимпы, столь очевидно тупые и дряхлые, утратившие все, кроме физической отваги, сами по себе просто жалки, и к ним можно было бы почувствовать сострадание, не виси они у нас на шее, как жернова. Отношение рядовых к этим бодряческим беседам — они так хотят почувствовать энтузиазм, так готовы смеяться и восклицать в ответ на шутку, но все время подспудно ощущают тут что-то неправильное — всегда казалось мне прискорбным. Уже почти настало время, когда потребуется лишь выскочить на трибуну и объяснить им, как их губят напрасно, как проигрывается война и кем, — чтобы они восстали и вымели блимпов в мусор. Когда я вижу, как они слушают этот ослиный треп, я всегда вспоминаю то место в «Записных книжках» Сэмюеля Батлера о том, как он увидел теленка, поедающего навоз [441]. Теленок никак не мог решить, нравится ему это или нет, а все, что требовалось, — чтобы опытная корова ткнула его рогом, после чего теленок на всю жизнь запомнил, что навоз есть не стоит.
Вчера я задумался, как будет Российское государство обходиться без Троцкого? Или коммунисты в других местах? Наверное, им придется придумать замену.
26.8.40
(Гринвич.) Налет, произошедший 24-го, был первым реальным налетом на Лондон, насколько это касается меня, т. е. первым, когда я слышал бомбы. Мы наблюдали у парадного входа, когда угодило в доки Ист-Индии. В воскресных газетах о попадании в доки не упоминается, так что, очевидно, они все же скрывают, когда поражены важные объекты... Был громкий грохот, но не тревожный, и не было впечатления, будто содрогнулась земля, так что, очевидно, это они не очень крупные бомбы бросают. Помню те две большие бомбы, что упали возле Уэски, когда я был в госпитале в Монфлорите. Первая, в четырех километрах от нас, произвела жуткий рев, который сотряс дома, и мы все в тревоге выскочили из постелей. Вероятно, это была 2000-фунтовая бомба [442], а эти, что сейчас сбрасывают, — 500-фунтовые.
Им нужно поскорее что-то сделать, чтобы локализовать сигнал тревоги. Сейчас каждый раз, когда над каким-либо районом Лондона появляется аэроплан, этот сигнал будит или срывает с работы миллионы людей.
29.8.40
За последние 3 ночи сигнал воздушной тревоги звучал суммарно 16–18 часов... Совершенно ясно, что ночные рейды используются главным образом как раздражитель и до тех пор, пока считается само собой разумеющимся, что при первом звуке сирены все должны броситься в убежище, Гитлеру достаточно посылать свои самолеты по полдюжины зараз, чтобы на неопределенный срок остановить работу и лишить людей сна. Однако этот способ уже начинает устаревать... Впервые за 20 лет услышал, как водитель автобуса выходит из себя и грубит пассажирам. Напр., прошлой ночью голос из темноты: «Хто ведет этот автобус, леди, я или вы?» Это сразу перенесло меня в конец прошлой войны.
...Э[йлин] и я стараемся обращать как можно меньше внимания на налеты, и я действительно ощущаю, что они нисколько меня не тревожат, за