Как бы я хотел быть с Вами! Без моей возлюбленной нет мне места на Земле. Где ты, Мавка?
Молчание, бесконечное молчание служит ответом на мои призывы.
Я мог бы сейчас раскрыть своим помощникам место входа в пещеру. Мы вытащили бы в какой-нибудь музей все то, что забыто, похоронено и навсегда предано земле. Нет!
Спите спокойно, друзья, никто не потревожит ваш прах! Я вновь и вновь только преклоняю колени перед вашей памятью… Каменное безмолвие вашего бытия никогда не будет нарушено!»
Это конец
Уже был назначен срок возвращения, а геолог все бродил по окрестностям вадиги. Он пытался найти следы своих друзей. Иногда геолога сопровождали Филат и Иван.
В одном из таких маршрутов у поваленного полусгоревшего дерева рабочие наткнулись на обугленный скелет человека. Правая берцовая кость была закована. Очищенный от гари, браслет заблестел желтым оттенком. Кузьма!
Так вот кто оказался виновником гибели друзей геолога! Вот кто совершил сначала покушение на Мавку, свалил глыбу на Кронида, Мавку и геолога! Вот кто поджег тайгу!
А Филат Иванович, найдя эту кость, сказал:
— Вот, Лексеич, тогда на вадиге ты не дослушал наш рассказ. А мы знали, что Кузьма мог быть здесь. Он тогда еще грозился, что вернется и убьет своих мучителей.
Геолог вспомнил, что однажды сказала ему Мавка о поведении сумасшедшего полонянина, которого они вынуждены были приковать на цепь. Мавка пыталась пробудить в сумасшедшем чувства человечности, но ее усилия были безрезультатными.
Так вот кто оказался убийцей Мавки и Кронида! Вот по чьей вине погибли последние потомки белоглазых!
В день, назначенный для отплытия, геолог снова пошел на пожарище. Было невыносимо тяжело покидать эти места. В предыдущих записях он отмечал, что ему не удалось проникнуть в пещеру. Испортились механизмы, закрывающие вход. Не нашел он и следов пребывания людей. Все уничтожил пожар.
Геолог оставил последнюю запись. Она гласила:
— Я знаю секретный вход в подземелье и попробую им воспользоваться. Если не вернусь, не ищите. На всякий случай оставляю записку о том, что прошу в моей смерти никого не винить!
Филату и Ивану он запретил сопровождать себя. Они лишь издали следили за ним.
Потом рабочие рассказывали, что около небольшого старичного озерка им послышался женский крик.
— Нет, нам не почудилось, — в один голос уверяли они.
— Это была русалка…
— Все-таки затащила проклятая в омут…
Филат и Иван клятвенно заверяли потом, будто видели рыбью чешую и хвост. После этого их перестали расспрашивать. Геолога искали много дней. Тело его не нашли ни в озерке, ни в тайге. Прошедший дождь с ураганным ветром скрыл все следы.
Поиски продолжались еще несколько недель, но были безрезультатными. Рассказу геолога и его записям в книжке не поверили. Официальная резолюция гласила: «Вся история, записанная в полевой книжке геолога Н., кажется слишком фантастичной и не вызывает доверия. Поиски не дали никаких данных, подтверждающих существование пещеры и белоглазых людей — альбиносов. Признать геолога Н. пропавшим без вести и погибшим. Поиски прекратить».
А если книжка не бред сумасшедшего? Если все это правда? Где же тогда геолог?
Быть может, Мавка и Кронид не погибли, а добрались до пещеры и укрылись в ней от бушевавшего огня, собрав туда и весь народ.
Возможно, кто-либо из белоглазых выходил на поиски геолога. Скорее всего это была Мавка.
Если так, то, конечно, геолог вернулся в подземелье. И под слоями забвения скрылось от нас навсегда все, что произошло потом…
История потерянного открытия
Выдающееся открытие
Торжественным было открытие в Санкт-Петербурге Горного училища. Праздники начались 28 июня 1774 года. Длились они много дней. В училище приняли тех, кто уже имел высшее образование и хотел углубить его. Большинство из них окончило Московский университет и твердо решило посвятить себя практической деятельности. В новом училище они хотели получить сведения, которые бы позволили им работать в любых отраслях горного дела и металлургии.
Преподавателей подобрали из числа тех, кто уже прошел большую жизненную школу и мог обогатить знания этих взыскательных студентов.
Одним из таких знатоков и был Александр Матвеевич Карамышев, окончивший Екатеринбургское горное училище, Московский университет и Упсальский университет (в Швеции). Под руководством самого Карла Линнея он защитил диссертацию о сибирских растениях и только что опубликовал научную статью в «Трудах Вольного Экономического Общества».
Начались будни учебы.
— Господа студенты! Сегодня я покажу вам созданное мной действие над горными породами. — Так начал очередную лекцию по химии и металлургии Александр Матвеевич.
— Оное действие сводится к приданию прозрачности любому горному телу. Не раз я задумывался на рудниках Урала над проблемой просвечивания тел. Изобретенный мной аппарат пока еще несовершенен. Но вот смотрите…
И Карамышев, быстро сбежав с кафедры, подошел к демонстрационному столу. Сбросив чехол с необычного аппарата, преподаватель установил перед ним кусок серой, невзрачной породы.
— Сей аппарат, господа, просветляет любую породу. В его фокусе я закрепил карбонат кальция, именуемый «известным шпатом». Оную породу я подобрал вблизи города Санкт-Петербурга…
Не было ни треска, ни шума. Казалось, даже сердца студентов перестали биться. От тишины заломило уши. На глазах студентов происходило удивительное превращение: сначала известняк стал пятнистым, затем белесым и, наконец, превратился в идеально прозрачное, как стекло, вещество.
Бурно аплодировали студенты своему преподавателю. А тот, смущенный произведенным эффектом, говорил о значении своего изобретения.
— Сие открытие, если не нам, то нашим потомкам зело будет нужно. Еще мала мощность оного аппарата. Но представьте себе химика и геогноста, вооруженных сим открытием. Я назвал сей аппарат «Просветитель». И металлург, и геогност, и химик усмотрят под землей руды металлов, увидят нутро доменных печей, поймут сущность реакций…
Долго и увлеченно говорил Карамышев.
Студенты не раз прерывали его речь дружными аплодисментами.
Расходясь с лекции, они горячо обсуждали открытие своего преподавателя. Радостно предсказывали большое будущее новому аппарату. Дружно решили содействовать усовершенствованию «Просветителя».
Туман давности закрыл от нас дальнейшее. Известно лишь то, что Карамышев нигде не публиковал данные о своем открытии. Густая тайна скрыла от нас причины происшедшего. Осталось совершенно неясным, почему Карамышев забросил свое открытие.
Даже будучи членом-корреспондентом Петербургской и