Временами буйство красок прекращалось. Снова голубизна неба давала некоторый покой зрению — и все начиналось сначала.
Я потерял счет пурпурным всплескам. Сколько времени длилось все это? Минуты или часы? Сказать трудно.
Потом неожиданно поблекли краски. Яркий солнечный свет открыл глазу голубизну неба. Но на этом фоне открылся странный, ранее никогда не виданный пейзаж!
Встречи с предками
Я оказался один в неведомой стране. Мои спутники-саранчуки умчались, подхваченные шквалистым ветром. Мне удалось задержаться. Как? Сам не знаю.
Вокруг меня расстилался оазис неведомой экзотической флоры. Это были гигантские древовидные папоротники, хвощи и странные хвойные. Даже школьнику известно, что такой комплекс растений был характерен для последних этапов палеозойской эры — для пермского и каменноугольного периодов, отстоящих от нас на 240–340 миллионов лет. Не может быть, чтобы меня занесло в такое глубокое прошлое!
Известно, что на земном шаре есть места, где сохранились различные реликтовые растения. Может быть, и я попал в такой оазис?
Вокруг оазиса расстилалась ледяная пустыня. Где же я нахожусь? В Гренландии? В Антарктиде? Но там нет подобных оазисов.
Значит, я действительно попал в прошлое? Недавно я просматривал критическую литературу о подобных фантастических путешествиях. Они «запрещены». В прошлом нам жить нельзя — как бы, не дай боже, не съесть своего пра-, пра-, пра-, прадедушку.
Один из фантастов додумался до особого преобразования путешественников. Каждый из них должен при таком вояже превратиться в своего предка. И один из подобных путешественников при возвращении, еще не успев восстановить современную психологию, что-то рычал по-обезьяньи в телефон своей невесте.
Но я остался таким же. На мне легкий костюм. Ведь вихрь подхватил меня из зоны Средней Азии. У меня нет с собой почти ничего. В кармане уцелели какой-то обрывок веревки, коробок спичек да перочинный нож.
Почти механически я вынул из кармана нож и обнажил его длинное лезвие.
Внезапно небо закрыла какая-то легкая тень. Ко мне подлетел обитатель этой экзотической страны. Это была гигантская стрекоза. Но боже, что это? Ее крылья размахнулись на два метра!
Весь облик этого существа не свидетельствовал о добродушии и хороших намерениях. Страшная маска на голове, раскрытые челюсти-жвалы… Гигантское вытянутое туловище…
Все эти мысли пронеслись в моей голове в одну долю секунды, ту самую, когда чудовище налетело на меня. Выпустив мне в лицо отвратительно пахнувшую клейкую жидкость, крылатый гигант хотел с ходу оторвать от моего лица кусок мяса. Смотрите — вот и шрам от укуса…
Не раздумывая, почти автоматически, я ударил чудовище ножом. Видимо, удар задел нервное сплетение. Мой враг упал. И я раздавил его голову ударом каблука.
Только тут я опомнился. Что я наделал? Я уничтожил великолепный экземпляр гигантского крылатого существа.
В любом музее мира такой экземпляр был бы лучшим из лучших украшений.
Музее! Попаду ли я когда-нибудь в музей? Ведь уничтоженное мной существо действительно относится к типичной фауне палеозоя. Я на самом деле не принадлежу больше к нашей эпохе!
Жуткая боль в ноге отвлекла меня от подобных мыслей. Отпрянув в сторону, я стряхнул с ноги новое насекомое. Я не сразу узнал его. Новый любитель человеческого мяса был одновременно похож и на таракана, и на термита. Впрочем, разглядывать было некогда. Я раздавил этого предка, как противную гадину.
Так протекли мои первые минуты в новом мире.
Нет! Здесь не погуляешь!
Первое, что надо сделать сейчас, — это вооружиться.
Выломав хорошую дубину, обработав ее ручку ножом, я стал чувствовать себя во много раз увереннее. Кто знает, с кем мне сейчас придется встретиться? Вряд ли найду в этом царстве друзей!
И вот я, человек разумный — Homo sapiens, вышел на охоту, вооруженный ножом и дубиной!
В танце злобы
В пределах оазиса мне встретились небольшие холмики. Один из них имел довольно крутые склоны. У его подошвы природа выполнила чудесную выемку в скале. Вот здесь можно наладить ночевку!
Натаскать мха и сухого валежника было делом несложным. Из крупных сухих стволов я заготовил на ночь нодью.
Только тот, кто в осенние или в зимние ночи вынужден был коротать время у костра, — только тот поймет гениальность этого изобретения северных охотников. Положенные друг на друга стволы деревьев горят всю ночь ровным тлеющим пламенем. Сухое, даже жаркое дыхание нодьи распространяется к скале, к стволу ели, к любой преграде и равномерно обогревает путника.
За всеми этими приготовлениями я забыл об окружающем меня мире. Изредка чувствовал настороженные взгляды, но, оглядываясь, не видел никого. Мнительность. И я снова продолжал работать, не обращая внимания на окружающее.
А смотреть было на что. Стройными рядами-каре окружили мое логово странные существа, похожие одновременно и на тараканов, и на термитов. С нашей точки зрения, это были гиганты. Их размеры достигали 20–30 сантиметров. Во всю длину туловища располагались антенны. Обращал на себя внимание рот. Такими челюстями можно перегрызть что угодно.
Тараканотермиты выстроились вокруг нодьи, как на параде. По всему поведению насекомых было видно, что в любую минуту они могут ринуться в смертельную схватку с неведомым пришельцем.
Невольно промелькнула мысль: вот встретились представители двух миров. Что сейчас будет — смертельная схватка? А быть может, мы найдем какой-то повод или путь к сближению?
Словно угадав мои мысли, вперед вышел наиболее крупный сорокасантиметровый тараканотермит. Подняв кверху антенны, он, как парламентер, стал что-то активно сигнализировать, явно обращаясь ко мне. Его соплеменники время от времени поднимали кверху свои антенны, как бы выражая этим свое одобрение.
Но увы, люди не обучены языку насекомых. Конечно, речь парламентера передавалась в закодированном для нас виде, на языке ультракоротких волновых сигналов. Мы, люди, еще не освоили этот диапазон электромагнитных колебаний.
Видимо, с сожалением парламентер прервал свою передачу и перешел на более простой язык танца. Он дважды сделал по два круговых движения, остановился, перешел на новое место и выполнил четыре круга.
Что это — два плюс два равно четырем? Это он хотел сказать своим танцем?
Я помню, читал где-то проект первой передачи сигналов на Марс. Мощными прожекторами мы должны были передать сначала две световые точки, потом еще две, помолчать и передать четыре точки. Этим мы должны были показать марсианам, что мы — мыслящие существа. Чтобы не было сомнения, парламентер повторил свои па.
Тогда я вышел из-за своей преграды, встал рядом с тараканотермитом и по его следам повторил снова те же круговые па.
Все воины тараканотермитного войска пришли в движение. Каждый дважды поднимал кверху антенны, немного