Я молча протянул пограничнику листок с записью сигналов, вырвав его из записной книжки. Лицо старшины осветилось радостной улыбкой.
— Записали, успели? Это хорошо. Кое-что и мы сделали. Засекли точку передачи. Не возражаете, если мы вашу запись приобщим к делу?
И не дожидаясь ответа, старшина спрятал в нагрудный карман мой листочек. Откозырнул. И мгновенно исчез.
Только тут я пожалел, что не оставил себе копии передачи. А потом подумал, что, пожалуй, хорошо сделал. Пусть это делают те, кому ведать надлежит. Я и так помог им своей записью.
Двоичники и троичники
Прошло два года. Пограничный инцидент с сигналами из-за рубежа забылся. И, может быть, память начисто стерла бы этот эпизод, но однажды ко мне на работу явился все тот же Овчаренко. Его принадлежность к воинскому сословию выдавали молодцеватая выправка, четкое формулирование фраз. Хотя одет он был в штатский костюм.
Овчаренко сообщил, что записанную мной шифровку передали лучшим шифровальщикам страны. Работа была невозможно трудной, и специалисты отказались что-либо сделать. Установлено лишь, что в основе кода заложена двоичная система, близкая к обычному коду, применяемому в счетно-решающих устройствах кибернетических машин. Близкая, но не тождественная, чем-то принципиально отличающаяся от всех систем, применяемых в каком-либо государстве.
Я смотрел на своего собеседника. Слушал. Невольно вспоминались подробности того эпизода, когда я был ошеломлен каскадом световых вспышек. Я ведь в то время интересовался какими-то минералами. И сейчас не мог вспомнить, какими именно.
А мой гость продолжал:
— Недавно на одном из участков дальневосточной границы произошло такое же событие. Установлено новое нарушение.
Овчаренко деловито развернул карту одного из участков Дальнего Востока. Установил нарушение границы рядовой сверхсрочной службы Анатолий Тюлькин. Он мгновенно бросился к месту нарушения. Оно оказалось на нашей стороне, тщательно обследовал место, откуда шла сигнализация, и обнаружил там только вот это.
Овчаренко передал мне тщательно завернутый в бумагу пакет. В нем оказался хорошо ограненный прозрачный кристалл обычного кальцита.
— Командование поручило мне, — продолжал Овчаренко, — связаться с вами, получить от вас определение породы и выслушать ваши соображения о происшедшем. Не использовал ли этот кристалл как своеобразный передатчик?
Овчаренко сообщил мне свой номер телефона и направился к выходу, уже у двери он бросил заключительную фразу:
— Да, запись шифровки из Дальневосточной зоны оказалась в другом ключе. Она смонтирована на троичной системе, абсолютно не применяемой ни в одной из шифровальных служб. Не заложен этот принцип и в кибернетических установках.
После его ухода я стал пересматривать свои записи первой встречи с Овчаренко. Вспомнил детали сегодняшнего разговора с ним, и мне стало ясно, что командование ошиблось, направив Овчаренко ко мне на консультацию. При чем здесь я, геолог, случайно записавший шифровку? Нет, надо выкинуть из головы все это, позвонить Овчаренко и сказать ему о моем отказе.
Я уже взялся за телефонную трубку, как под руку мне что-то подвернулось. Это был кристалл кальцита с места второй передачи. Надо его посмотреть, а потом звонить Овчаренко. Вообще-то и смотреть не на что: кальцит как кальцит. Разве только может привлечь его идеальная прозрачность? И все-таки я решил пока не звонить и еще раз взвесить все обстоятельства.
Не из космоса ли?
Сведения о таинственных сигналах получили гласность. Оказывается, мы с Овчаренко ошибались, думая, что сигнализация проводилась шпионами. За рубежом зафиксированы были подобные же передачи. Сигналы шли в зонах, далеких от государственных и иных границ. В печать попали даже записи шифрограмм, весьма сходные с двоичными и троичными системами уловленных нами передач.
Вся мировая печать включилась в публикацию фактов о новых передачах. Сигналы улавливались по всему американскому континенту, в Австралии, в Африке… Один из сеансов был записан даже в Антарктиде.
Замечена была даже одновременность некоторых передач, записанных разными людьми на различных континентах. В некоторых странах стали издаваться специальные научные журналы, в которых систематически освещались подобные факты. Им пытались дать объяснения.
Сначала была модной гипотеза, связывающая сигналы-вспышки с летающими тарелками. И сразу последовал град сообщений о том, что даже видели, как одна тарелка сигнализировала другой и та повиновалась сигналам.
Пыл этой гипотезы охладило сообщение одного немецкого фермера, описавшего вблизи Цюриха случай четкой светосигнализации, проводимой двумя трехлетними мальчиками, использовавшими для этой цели зеркала.
Главную гипотезу высказал американский астроном Аллан Куперман. Он сообщил о связи глобальной, межконтинентальной сигнализации с космическими явлениями. Ему удалось трижды наблюдать связь земной светосигнализации с ритмическими сигналами от далекой звезды.
Открытие Аллана Купермана вновь взбудоражило всю прессу.
— Это голос братьев по разуму, — пестрела одна группа заголовков на центральных полосах газет.
— Надо срочно раскодировать сообщения и послать ответ в космос на языке космян, — требовали горячие головы.
— Нет, не надо посылать им ответных сигналов! — возражали осторожные люди. — Они вышлют команды поработителей. Земляне не должны быть рабами космян!
Астрономы повели лихорадочные поиски. Устанавливались новые взаимосвязи сигналов. Чего только не писали в газетах!
— Обнаружена связь между появлением саранчи и сигналами.
— Больные ревматизмом и сложными полиартритами предсказывают время начала сигнализации.
— Установлена связь тихоокеанских цунами со светосигнализацией.
Выступали и шифровальщики. Иногда кибернетические установки давали решения, кажущиеся правдоподобными. Кто-то обнаружил связь шифра с текстом 187-й страницы романа Достоевского «Идиот»…
Новое увлечение
Я продолжал все время думать о световспышках. Каждый новый факт заставлял глубже и глубже вникать в вопросы причинности этого явления. Невольно пришлось встать на обычный путь осмысливания непонятного.
Каждый, кто пытался проникнуть в корень какого-либо вопроса, всегда начинал составлять картотеку. На форматный листочек выписываются по определенной системе все новые и новые факты. Затем происходит неизбежное: количество переходит в качество. Сами факты подсказывают обобщенный вывод.
И вопросы на карточках казались сначала стандартными:
Кто видел световспышку?
Когда она произошла?
Какие явления сопровождали событие?
Кто (или что) сигнализировал?
Записан ли код сигнализации?
Не отмечено ли что-либо необычное при записи?
Составление такой картотеки стало моим хобби. Так же, как любой коллекционер, я радовался пополнению своего собрания. Новый экспонат занимал должное место среди подобных ему карточек.
Само собой возникло стремление нанести на карту мира все точки световспышек. Сюда же специальными условными знаками я стал наносить и все, что сопутствовало световой сигнализации.
Сами собой выстроились на карте сигналы двоичников. Отдельный цвет получили троичники.
Первый из троичников лег на карте рядом со значком кристалла кальцита. Тут же легли и дополнительные данные о кристалле. Самым существенным из характеристик кальцита была система его естественной огранки. Кальцит принадлежал к так называемой тригональной системе. У