— Ты с ней уже переспал? — присвистнул тот.
— Какое отвратительное слово! — возмутился Глеб. — Мы любили друг друга. Я без нее жить теперь не смогу, ты понимаешь меня?
— Не совсем. Но думаю, в скором времени пойму. Да, я хотел тебя спросить еще об одном дельце, — будто не видя, что друг находится в ужасном состоянии, он был готов взорваться или заплакать…
— Что, что еще?
— Если ты сегодня уйдешь в Солнышко, можно я к тебе с девушкой приду? Белье мы принесем свое! Кстати, она как раз оттуда, местная!
— Делайте, что хотите! Только оставь меня сейчас в покое! — ответил ему Глеб и быстрым шагом направился к кортам.
«Бедняга! — почесав затылок, подумал Лёшка. — А мы с Милочкой сегодня оторвемся по полной! Зачем нам нужны переживания? Лучше так — погуляли, переспали и разъехались в разные стороны».
Глава 7 Далеко идущие планы
Накупавшись, Людмила и Лина вышли на берег и упали на теплую гальку. Девушки не виделись несколько дней. По лицу Милы было видно, что у нее есть новости, и Лина, решив пока промолчать про Глеба, попыталась выпытать у подруги ее секреты. Хотя ей самой очень хотелось поделиться с кем-нибудь, поговорить с близким человеком о том, что произошло в ее жизни. Но тетке она рассказать ничего не могла, а Людмиле, Милке, можно. Тем более, что та была более опытна в этих вопросах. За Милкой всегда ухаживали самые симпатичные парни из поселка, а про отдыхающих и говорить нечего! Но Мила всегда держала их на расстоянии и только любезничала с ними, не давая никакой надежды на продолжение. Зато как умела к себе привязать! Поэтому-то Лина и боялась, что подруга ее не поймет. Мила не относилась к любви серьезно, считая, что ее попросту не существует, а все романтические истории придумали писатели и поэты, чтобы морочить головы юным восторженным девушкам и еще получать за это деньги…
Солнце начинало припекать. Лина накрыла плечи полотенцем, чтобы не сгореть, и с некоторой завистью посмотрела на почти черную Милу. Две девушки лежали рядышком, и создавалось впечатление, что рядом с Линой лежит мулатка. Правда, выдавали волосы и глаза.
— Ты так смотришься! — с восхищением сказала Лина. — Тебя бы сейчас в Москву или хотя бы к нам в Балашиху, за тобой бы все ребята бегали. Очередь выстроилась бы!
— А… — повернувшись к подруге, сказала Мила, зачем далеко ездить? Москва и сама к нам приедет. Уже приехала…
— Да что ты? И кто же он? — ахнула Лина.
— Много будешь знать, скоро состаришься! — отрезала Милка.
— Ты такая скрытная? — улыбнулась Лина. — Раньше ты мне про все свои похождения рассказывала.
— Не хочу cглазить! — засмеялась девушка. — Хочу в ближайшее время переехать поближе к тебе.
— В Балашиху что ли? — засмеялась Лина.
— В Москву! В столицу нашей родины.
— Ну ты даешь! — восхищенно вскрикнула Лина. — Хочешь кого-то охмурить и на себе женить?
— Мечтаю! — Мила села и, посмотрев на подругу, сказала: — Тебе загорать больше надо. Белая, как молоко!
— Я же только неделю здесь. Побаиваюсь сгореть дотла! — пошутила Лина. — Ну, рассказывай, на кого глаз положила?
— Я-то расскажу, а ты что-то молчишь… Делаешь вид, что у тебя самой ничего не произошло!
— Я? — изменившись в лице, пролепетала Лина.
— Мне уже доложили, что ты рассекала по поселку с высоким красавцем-блондином.
— Он не блондин!
— Ага… Вот ты себя и выдала. Колись, а я потом.
— Ну вот! Я хотела сначала у тебя все секреты вытянуть, а ты хитрющая… Он не блондин, просто волосы немного выгорели. Как у меня.
— Да все равно мне, блондин он или брюнет! Кто такой, где взяла?
— Он меня спас. Я тонула.
— Ой! Рассказывай! — Милка расхохоталась. — Ты тонула?
— Представь себе! У меня впервые в жизни свело ногу. Далеко, за буйками. Но я дотянула до одного и повисла на нем. Это было на наших камнях. Поздно вечером.
— И что дальше? — с нетерпением спросила Милка.
— А дальше ко мне подплыл он и вытащил меня.
— И все?
— Я тоже не хочу сглазить.
— Ну, скажи хотя бы, откуда он? Или ты о нем ничего не знаешь?
— Из спортлагеря. И тоже москвич. Он там тренером по теннису работает.
— Не может быть! — воскликнула Людмила. — Мой-то тоже оттуда. Представляешь, в автобусе познакомились, когда в Алушту ездила.
— И кто он? Студент? — поинтересовалась Лина.
— Зачем мне сопливые студенты? Он тоже там тренер.
— Так, может, они друг Друга знают? — спросила Лина и покраснела как рак.
— Ага, подруга… Что-то ты умалчиваешь. Думаю, одним спасением из морской пучины не обошлось. Вы еще встречались?
— Да.
— И…
— Что и…?
— У вас что-то было?
— Было. Целовались, обнимались, я влюбилась. Все!
— Все?
— Милка, ты слишком много вопросов задаешь! Рассказывай сама про своего. Как зовут и как складываются ваши отношения.
— Пару раз встретились, погуляли в пансионате «Рассвет», потанцевали и так далее.
— Так далее?
— Не думай о плохом! Мы тоже только целовались. Теперь я своего не упущу! Надо замуж выходить. И надоело сидеть в нашей дыре!
— Милка! Ты такая дурочка! Я бы отсюда не уезжала. Ты даже не представляешь, какое счастье жить у моря!
— Потому что живу тут с рождения и хочу, наконец, увидеть жизнь. А настоящая жизнь только в столице!
— Ну да… Пыль, шум, машины и котлеты с борщами. Ты же замуж собираешься! — засмеялась Лина.
— Да, об этом я не подумала. За мужем надо ухаживать, обстирывать, еду готовить… Квартиру убирать, а еще если свекровь сволочная попадется, тогда вообще ужас!
— Уже передумала замуж выходить? — хихикнула Лина.
— Как бы не так! Не передумала! Собираюсь! Только он еще об этом не знает! — задумчиво проговорила Мила и снова легла на уже горячую гальку. Она пахла солью и йодом. Милка закрыла глаза и сказала: — Знаешь, Лин, такого воздуха, как у нас в Крыму, нигде нет! А как классно пахнет горячая галька.
— Морем! Я привожу домой каждый год горстку. Держу в баночке с крышкой. И когда становится тоскливо, открываю крышечку, подношу ее к носу и вдыхаю запах моря… На душе сразу становится легко и хорошо! Вспоминаю Крым, тетку с дядькой… И тебя, конечно!
— Думаешь, буду жалеть?
— Уверена!
— Так мое замужество еще только в прожекте! Не получится, так и не надо! — и обе девушки засмеялись.
— Искупнемся? — спросила Лина.
— Пошли, — согласилась Мила.
Вода обожгла их разгоряченные тела, девушки вскрикнули и расхохотались. Милка, как маленькая, начала брызгаться,