— Ой, что ж она натворила-то? — раскачиваясь на стуле, причитала тетка.
— Что натворила-то? Чего разоралась-то? Голосит, сама не знает отчего!
— Не знаешь, что ль, что они сотворить могли? — взъярилась Катерина на мужа.
— Так, может, и не было у них ничего. Поцеловались пару раз и все!
— Целый день до ночи болтались по поселку не жрамши. И ночью явилась! Что еще подумаешь? А покраснела как, видал? Ой, чует сердце, натворили они дел, как бы не забеременела племяшка-то наша. А он? Что у него на уме? Женится ли? Серьезно ли он к ней относится…
— Ой, раскудахталась! Одни вопросы и задачки с уравнениями! Ну и что такого? — заорал Борис. — Ну, забеременеет, так это же счастье! Нам-то так и не пришлось забеременеть! Видать, Бог видит, что делает! Будет нам отрада на старости лет, внучата пойдут, а то кудахчет, беду кличет! А вдруг поженятся? Вдруг свадьбу играть скоро будем? Об этом не подумала?
— А если не будет? Свадьбы-то? Что тогда?
— Ниче! Мы с тобой еще в силе, — крякнул Борис и схватился за спину, — вырастим. Еще как вырастим!
— Ой, вырастим! А соседи-то болтать станут! Что наша девочка с отдыхающим загуляла и в подоле принесла!
— Тьфу ты, баба! Типун тебе на язык. Ничего она еще не принесла! А принесет, так, значит, Богу угодно! Не нам тут рассуждать.
— Ладно! — вытирая себе лоб влажным полотенцем, сказала Катерина. — Разошлась я что-то! На работу опоздаю. Вон машина уж скоро придет, в Рыбачьем сегодня работаем.
— Давай, счастливо. Да не болтай там с бабами-то. А то разнесут по поселку, когда еще и говорить-то не о чем! Знаю я вас. Вам бы только языками чесать да охать и ахать!
— А вам, мужикам, — закричала Катерина и в сердцах швырнула в мужа мокрым полотенцем, — другое место всегда почесать охота! От вас все беды и проблемы!
Борис засмеялся и, проводив взглядом жену, ушел в дом. Он был на больничном — спина никак не отпускала.
Лина быстро искупалась и легла на теплую гальку. Солнце приятно припекало, касаясь ее своими ласковыми лучами. Было раннее утро. Она всегда вставала рано. Особенно здесь, у моря. Зачем приезжать на юг, чтобы спать до полудня? Спать и дома можно!
Девушка закрыла глаза и представила, что это руки Глеба ласкают и греют ее. Сладостная дрожь пробежала по телу при одном воспоминании о любимом. Она перевернулась на живот и, положив голову на руки, задремала под тихие всплески воды. Море было уже почти спокойным, ветер поменялся, и небольшие волны с белыми барашками наверху лениво катились уже в другую сторону. К Малоречке, к тому месту, где они с Глебом вчера провели весь день, так и не заметив, что наступил вечер. Им было не до этого. Лина вздохнула, с замиранием сердца вспоминая, как жарко Глеб ее целовал, какие у него нежные и сильные руки, как ей было хорошо с ним. Просто восхитительно! Ей хотелось, чтобы скорее прошел день и снова наступил вечер, ведь вечером придет он. Ее любимый!
— Привет, подруга!
Лина подняла голову и увидела Людмилу, с которой они дружили с самого детства.
— А, Милка, привет! — томно ответила Лина.
— Ты давно тут? — удивилась девушка. — Солнце еще не горячее, а ты как пластилин. Того и гляди растечешься по гальке.
— Я задремала, слушая прибой, — ответила ей Лина.
Мила сняла с себя сарафан и кинула его рядом со своим полотенцем.
— Надо искупаться, пока не взбаламутили тут все! — крикнула Людмила и побежала в воду.
Лина перевернулась и села, обхватив ноги руками. Наблюдая за Милой, она думала: рассказывать ей о Глебе или нет? Потом решила, что лучше подождать. Мало ли что может случиться? И ей стало страшно! Вдруг он больше не придет? Насладился ее молодым телом и хватит… Поматросил и бросил! Может, он бабник, и таких, как она, у него полно. И всем он говорит такие же нежные и ласковые слова, всем морочит голову. Мать говорила, что все мужики такие! Им бы только в койку затащить. Хотя Лина тогда даже не представляла себе этого, что значит — затащить в койку. Ей представлялось все это грязным физиологическим актом, без которого мужчины не могут обходиться. Да и некоторые женщины тоже. Правда, в книгах все не так. Там любовь описывается очень даже восторженно и красиво…
От этих мыслей ей стало холодно, она накинула на себя полотенце и, сжавшись, смотрела на радостно плескавшуюся в море подругу. «Счастливая! — подумала Лина. — Она, наверное, еще не знает, что такое любовь. Какие муки и сомнения терзают душу влюбленной девушки…»
Лина скинула полотенце и пошла купаться. Войдя в воду, она сразу же отбросила грустные мысли. Ей стало хорошо и весело, море всегда ее очищало, давало радость и надежду на прекрасное будущее. Ведь с самого детства она была по-настоящему счастлива только здесь, в Крыму, у своего любимого теплого самого синего Черного моря…
За завтраком к Глебу подсел Лёшка. Глеб почти раздраженно взглянул на него и спросил:
— Слушай, что ты ко мне прилип, как муха к киселю? Пожрать спокойно нельзя! Что тебе от меня надо?
— Не смотри на меня волком, дружище, — не обращая внимания на не очень хорошее настроение друга, проговорил Лёшка. — Так что там у тебя за краля появилась в Солнышке? Расскажи.
— Не краля! А девушка! — побагровев, прорычал Глеб. — Не смей ее так называть!
— Вот чокнутый! Ну, девушка. Какая разница?
— Еще какая разница! Я ее люблю. И собираюсь прожить с ней всю оставшуюся жизнь.
— Точно ненормальный! — ошарашенно глядя на друга, проговорил Лёшка.
— А что тут ненормального? — дожевывая хлеб с маслом, спросил Глеб.
— Мне казалось, что ты немного женат!
— Вот именно — немного! — заорал Глеб и с грохотом отодвинул стул. — Я не считаю ее своей женой.
— Это без разницы! Она-то считает.
— Мне все равно, что она там считает.
— Но ведь ты с ней спишь! Или нет?
— Слушай, что ты ко мне пристал? — Глеб направился к выходу из столовой, Лёшка пошел за ним.
— Я хочу выяснить, как такое возможно! Не любить женщину, но жить с ней пять лет!!!
— Вот женишься так же, как и я, узнаешь!
— Упаси нас Бог! — шутливо перекрестившись, засмеялся Лёшка.
— Отстань! У меня на душе кошки скребут! Мне и так плохо, и ты тут со своими насмешками.
— А что случилось? Тебе же хорошо должно быть! Девушка ведь необыкновенная, ты так вчера сказал. А на лице была идиотская улыбка…
— Лёш, если серьезно,