На кухне Лина нашла оставленный теткой завтрак, поела и собралась идти на пляж. Ей нетерпелось сходить на то место, где она вчера вечером встретила Глеба. Там девушка купалась редко. Это был практически край поселкового пляжа. Сюда Лина иногда приходила со своей подругой, чтобы наловить мидий. Подруга была местной, жила в поселке постоянно, и дружили они с самого детства.
— Что ж ты еще не на пляже? — услышала Лина голос дяди Бори, мужа тетки.
— Ой, дядь Борь, а я думала ты на работе! — вздрогнув от неожиданности, воскликнула Лина.
— Да вот что-то поясницу прихватило, — потирая спину, сказал дядька. — Отпросился на сегодня.
— Думаешь, пройдет за один день?
— Посмотрим, если и завтра болеть будет, пойду к фельдшеру больничный возьму.
— Давай я тебе массаж сделаю! — вызвалась Лина.
— Иди купайся, загорай. Утреннее солнце самое полезное, а я тут на улице под вишней полежу. Потом сделаешь, — ложась на железную кровать, стоявшую во дворе, сказал дядька.
— Нет уж! Иди ложись к себе, а на этой сетке у тебя еще больше все разболится! Сначала лечение, потом развлечения, — строго сказала девушка.
— Зря ты, девка, институт бросила. Вот отучилась бы, работала у нас врачом и бросила к лешему свою Балашиху. У нас тут лучше. И климат, и воздух.
— Не дергайся! — приказала Эвелина, растирая руками спину дядьки. — Сейчас таблеточку выпьешь, теплым спину обернешь, может, и отпустит.
— Хватит уж меня мучить! Скоро Катерина на обед придет. А ты все еще дома. Будет ругаться, что я тебя задерживаю.
— Не будет, тетя должна понимать, что я тебе помогаю.
Лина чмокнула дядьку в щеку и выбежала за калитку. На улице было тихо и пустынно. В этот час все были на работе. Тетка Эвелины Катерина сегодня уехала в горы на ломку табака. Работа несложная, но кропотливая. Однако вставать надо было очень рано. Табак ломают только ранним утром, пока нет палящего солнца. Но и, соответственно, заканчивают работу раньше. Когда-то Катерина брала с собой племянницу, чтобы не оставлять ребенка без присмотра. Девочка с интересом смотрела на то, как женщины подвязывают виноград, ломают листья табака, пропалывают грядки, собирают фрукты. Она с радостью помогала, но работа эта была нелегкая. Особенно прополка табака и виноградников. Больше всего ей нравилось собирать фрукты и цветковать табак. Фрукты вкусные, а цветкование — очень легкая и приятная работа. Идешь себе между грядками, цветочки срываешь…
Пляж был полон отдыхающими. Девушка окунулась в море, а затем пошла по кромке воды к камням, где вечером встретила Глеба. Вообще Лина редко далеко заплывала, но вчера так увлеклась, плывя по сверкающей лунной дорожке, что не заметила, как удалилась от берега. Но ей повезло — она увидела буек и, ухватившись за него руками, решила немного отдохнуть. И тут совершенно неожиданно у нее свело ногу…
В детстве, когда был жив отец, Лина занималась плаванием. Папа водил ее в спортивную секцию. После его смерти она бросила занятия. Но плавала хорошо. Успели научить… Кроме того, девушка каждое лето приезжала к тетке, можно сказать, выросла на море. Но сейчас она просто не рассчитала своих сил!
Подойдя к камням, Лина села на горячий уступ и посмотрела в ту сторону, где она вчера болталась на буйке. Если бы не Глеб… Девушка подумала о том, что вряд ли бы она долго продержалась в воде. Нога стала как каменная и тянула на дно, а силы были уже на исходе. «Может, это судьба? — подумала она. Иначе бы мы не встретились! Хотя с чего я взяла, что будет что-то еще? Может, он больше никогда сюда не придет! И все это было случайным романтическим приключением…»
Лина провела возле камней весь оставшийся день до позднего вечера. Она надеялась, что Глеб придет. Но он так и не пришел…
Глава 3 Глеб
Впервые за все время пребывания в лагере Глеб не пошел вечером на свое любимое место. Той ночью, когда он вернулся в лагерь, ему казалось, что все. что с ним случилось, было просто стечением обстоятельств и странным наваждением. А утром, только открыв глаза, он сразу вспомнил о Лине. И сколько бы ни старался отогнать от себя мысли о ней, у него ничего не получалось. Стоило на секунду закрыть глаза — и он уже видел ее образ. Образ девушки со струящимися серебристыми волосами…
Весь день он был словно под наркозом. Ходил по лагерю, ел, пил, с кем-то разговаривал, занимался со студентами, но ему казалось, что все это происходит не с ним. Сам он был там, на берегу, на том пустынном месте, и, сидя на уступе, смотрел на лунную дорожку…
Глеб вспоминал каждый момент, каждое слово, сказанное ими друг другу, каждое прикосновение. С приближением вечера в нем росло нетерпение, и внутри, казалось, что-то трепетало. Он рвался к месту их встречи, все чаще поглядывая на часы. Но, закончив работу, Глеб вошел в свою комнату, сел на кровать и, обхватив голову руками, задумался — что это? Морок, колдовство или сумасшествие? Как такое может быть? Он просто одержим этой девушкой! Сможет ли пересилить себя, постараться забыть об этой встрече, попытаться не думать о ней? Нет. Нет. Он не мог! Умом он понимал, что продолжения быть не должно, а сердцем, сердцем чувствовал, что, если он сегодня же вечером не пойдет туда, он умрет…
Такое с ним случилось впервые. Все его существо стремилось к Лине, он хотел прижать ее к своей груди и никогда больше не отпускать…
— Глеб! Как хорошо, что я тебя застал, — воскликнул его приятель, буквально ворвавшись к нему в комнату.
— Что? — не понял Глеб. — Ты что-то сказал?
— Застал тебя. Это удача! — почти прокричал Алексей, его коллега, тренер по плаванию.
— А… А что такое? — возвращаясь в относительно нормальное состояние, спросил Глеб.
— Тут у меня мероприятие одно. Короче, подежурь сегодня за меня?
— Я? — переспросил Глеб.
— А почему нет? — удивился Алексей.
— Я не могу, у меня тоже мероприятие, — собирая вещи в рюкзак, сказал Глеб.
— Ну пожалуйста! Мне очень надо! — уже просительным тоном сказал Лёшка.
Глеб хотел снова возразить другу, но вдруг подумал — вот оно! Может, это как раз то, что нужно, — дежурить ночью по лагерю и никуда не ходить. И все хорошенько обдумать. Это судьба. Значит, что-то, какие-то высшие силы не хотят, чтобы я ходил туда. Глеб встряхнул