— Ну, так что? Ты согласен?
— Нет. Я не могу! — потом посмотрел Лёшке в глаза каким-то странным отсутствующим взглядом и сказал: — Хорошо. Я подежурю.
— Слушай, ты какой-то чудной. Ты себя хорошо чувствуешь? — спросил Лёшка.
— Я? Нет. Я себя вообще не чувствую! — сказал Глеб и улыбнулся другу, сделав над собой усилие и переводя все в шутку. — Не переживай, иди. Я отдежурю.
— Ну, ладно, давай! До шести утра. А потом тебя сменит кто-нибудь, — и выскочил из комнаты.
— Странный какой-то, — подумал Лёшка. — Я его никогда таким не видел!
— Вот идиот! — Глеб стукнул кулаком по столу. — Зачем я согласился?
Но делать было нечего. Согласился, значит, придется весь вечер ходить по лагерю, присматривать за студентами на дискотеке, заглядывать в кусты, в палатки — в общем, следить за моральным обликом молодого поколения и за их душевным и физическим состоянием. Глеб усмехнулся. Как он мог следить за чьим-то душевным состоянием, когда у него самого в голове была полная неразбериха, а о душе так и вообще говорить нечего!
Вечер и ночь прошли на удивление спокойно. Глебу не пришлось никого разнимать на дискотеке, вытаскивать из кустов не на шутку разгоряченные парочки. Не спокойно было ему самому. Его тянуло к Лине. Он не мог дождаться утра и знал, что, как только его сменят, сломя голову понесется туда, к ней…
Глеб думал об этом постоянно, но вдруг осознал то, чего совершенно не принимал в расчет, — ее может не быть на берегу. Вернее, ее там точно не будет! А где она живет, он не запомнил. Была ночь, да и он был в таком состоянии, что запомнить дорогу к ее дому просто не мог. Ему было не до этого.
Над лагерем все еще нависала огромная луна, звезды все так же мерцали на темном южном небе, а море немного штормило, будто возмущалось тем, что он сегодня не пришел на свое место. Глеб слушал шум прибоя, смотрел на луну, и ему хотелось завыть…
С приближением утра Глеб стал совершенно одержимым. Он не мог дождаться, когда же его сменят. Студенты, наконец, угомонились, в лагере было тихо и спокойно. Вдалеке шумело море, в траве и кустах, надрываясь, пели цикады. Вдоль аллей лагеря тускло горели фонари. Глеб еще раз прошелся мимо ряда палаток и направился к штабу. Все мирно спали, а он так и не смог привести в порядок себя и свои мысли. Ведь он хотел подумать этой ночью! Но ни одна толковая мысль так и не посетила его. Он весь дрожал, и сам не знал от чего, то ли от утренней прохлады, то ли от нетерпения…
На смену ему пришел сам Алексей, немного подшофе и очень счастливый. Глеб схватил свой рюкзак и, ни слова не говоря изумленному приятелю, выбежал из штаба лагеря.
— Эй, чумовой, ты куда? — попытался остановить его Лёшка. — Сегодня ты свободен! — прокричал он в спину Глебу. Но тот отмахнулся и побежал еще быстрее…
— Вот ненормальный, — пробормотал Лёшка и, присев на стул, откинулся на спинку. — И чего напрягаться? Все спят. До подъема еще два часа.
Он блаженно улыбнулся, закрыл глаза и моментально уснул.
Глеб никогда так не бегал. Он мчался по пляжу и думал только об одном — скорее бы добраться до своего места. Холодная галька разлеталась у него под ногами, иногда попадая в кроссовки и впиваясь в ноги, но он не чувствовал боли. И вот, наконец, Глеб увидел свой уступ, на котором так часто сидел по вечерам. Он подбежал к камню, скинул свой рюкзак и, пройдя немного вперед, посмотрел в сторону поселка. Поселок был как на ладони. По ночам его совсем не было видно, только одинокие огни.
«Надо отдышаться, — подумал Глеб. — Я слишком быстро бежал…» Главное, непонятно зачем! Пляж был пустынным и тихим. В предрассветной дымке море казалось бескрайним, сливаясь с чуть порозовевшим небом. Пузырчатые волны набегали на берег и откатывались назад с шумным шипением, будто злясь на что-то или кого-то. Но вот первые лучи солнца озарили небосвод, и из-за горизонта показался край огненного диска. Солнце встает. Глеб на несколько минут забыл, зачем он сюда пришел, любуясь потрясающей красотой раннего утра. Где-то вдалеке в розово-желтом ореоле солнечных лучей на уходящей в море скале, сверкая золоченым крестом, величественно возвышался храм.
— Боже! Какая красота! — зачарованно проговорил Глеб.
Он немного постоял, любуясь восходом солнца, потом скинул шорты и вошел в море. Вода была еще холодной, но она освежала и приводила в порядок мысли. Глеб подумал о том, что, вероятно, сегодня не встретит Лину. Скоро на пляж станут сползаться сонные отдыхающие, сможет ли он отыскать свою лунную фею в таком скоплении людей? Пожалуй, ему надо пройтись по поселку. Вдруг он вспомнит, где она живет? Еще немного полежав на воде, Глеб вышел на берег и сел на свой уступ. Теплый ветерок быстро высушил и согрел мокрое тело, он встал и посмотрел в сторону храма. Ему хотелось попросить помощи и прощения у Бога, хотя он никогда не верил в его существование. Но храма Глеб не увидел… Утес уходил далеко в море, но на нем ничего не было! Он был пуст…
— Что это? — пытаясь рассмотреть величественный храм на горе, испуганно проговорил Глеб. — Неужели это галлюцинации? Я сошел с ума? Или это снова колдовство?
Он закрыл глаза и немного постоял так, потом, тряхнув головой, будто пытаясь избавиться от наваждения, снова взглянул на скалу. И вновь ничего не увидел. Это какие-то странные шутки! Неужели я вляпался в какую-то мистическую историю? И существует ли она, спасенная мной девушка с серебряными волосами? Или это плод моего воображения?
Глеб был потрясен. Он не знал, что ему делать, — идти искать по поселку Лину или срочно уходить с этого места и никогда больше здесь не появляться…
Глеб уже отошел на значительное расстояние, как ему вдруг захотелось еще раз взглянуть на то место, где привиделся храм. Быть может, это облако или туман накрыли его и он скрылся из виду? Он обернулся и узнал ее сразу — свою лунную девушку, хотя она была далеко. Лина стояла в воде и смотрела на сверкающее море. Только ее волосы, рассыпанные по плечам, казались теперь не серебряными, а золотыми и переливались в лучах яркого утреннего солнца.
Над скалой не было ни тумана, ни облака, ни храма…
Глава 4 Рассвет