Потом, когда уже близнецы подросли, Анне пришлось нянчить и их младшую сестру, которая родилась лет через семь после старших, назвали её Лизавета. Близнецы уже пошли в школу к тому времени. Анна рассказывала, что первое время то обстоятельство, что мать у них являлась учительницей, вовсе не способствовало их успехам в учёбе. Задавали им на дом по арифметике решать примеры, задачи на сложение там или вычитание. Близнецы садились за стол, раскрывали тетради, записывали пример и тут начиналось:
— Мамтя, сколько будет шесть прибавить семь?
— Вы подумайте, посчитайте, прикиньте в уме, — советовала та.
— Ай, что нам думать, говори быстрее, мы запишем да дальше пойдём.
В ответ молчание.
— Мамтя, ну что ты? Ну, скажи, сколько будет…
Та опять их уговаривает: дескать, сами подумайте, своей головой. Те ни в какую не соглашаются, мол, ты знаешь, скажи и всё, не мучь нас. И всё же в конце концов мать сдастся, сообщит результат. Тут же запишут ответ и со следующим примером всё повторяется сначала: «Мамтя, скажи, сколько будет…»
Анна слушает всё это и, не выдержав, начинает им советовать:
— Да вы б взяли каких-нибудь палочек себе навырезали. Да при их помощи пытались считать — прибавлять, отнимать.
— Ай, зачем нам ещё те палочки вырезать, нам мамтя и так всё скажет, без всяких палочек, — отвечали те и дальше принимались за своё — требовать у «мамти» ответа.
И Анна тогда удивлялась: мол, как они чему-нибудь научатся при такой ситуации, когда родительница за них всё сама «разжуёт и в рот положит». И другому ещё Анна удивлялась, глядя на этих детей. В начальных классах, прибегая со школы, те бросали портфели, тут же куда-то поспешно собирались и убегали.
— Куда вы? — спрашивала их Анна.
— Да зубы рвать побежим. В школу приехал врач, нас записали рвать зубы.
И тут же убегали с такой охотой, словно не на приём к стоматологу, а играть со сверстниками в какую-то очень увлекательную игру. Анна же очень удивлялась по этому поводу: дескать, у неё с детства болели зубы, но она почти никогда не обращалась к стоматологу. А те — совсем ещё дети — бежали рвать зубы с такой завидной охотой и беспечностью.
Захар Бондин рано утром отправлялся на работу в город. Добирался до Дребска, а оттуда пригородным поездом до Лунинца. Или же выходил раньше, на остановке «Сельхозтехника». В этой «Сельхозтехнике» и проработал он большую часть времени. Правда, в 1950-е годы эта организация называлась не «Сельхозтехника», а МТС — машинно-тракторная станция. Тогда колхозы ещё не имели собственной техники, а по мере необходимости нанимали её у государства. Для этого и существовали МТС. Позже они были расформированы, и всю технику выкупили колхозы. Пригородный поезд ещё называли «рабочим поездом», так как много им ехало из деревень людей на работу в город, а вечером — обратно. На местном наречии такой поезд почему-то назывался «балцук». Объяснялось это, скорее всего, так: во время войны немцы называли этот поезд «арбайтцуг», а местные жители, услышав это название, для удобства произношения исказили — «арбайтцуг» — «балцук».
Захар по утрам до Дребска иногда добирался мотоциклом. Был у него мотоцикл и лодочный мотор. Там у кого-то из знакомых во дворе оставлял мотоцикл и пересаживался на поезд. Первое время, пожалуй, мотоциклом ездил непосредственно до места работы. А потом, видимо, решил, что поездом добираться проще. Да и в компании мужчин в вагоне всегда интереснее посидеть, перекинуться словцом. Но зимой мотоциклом уже не ездил, а добирался пешком до остановки поезда, как и большинство жителей Кожан-Городка. Бывало, что и приезжал грузовиком к себе домой. Загонял полуторку во двор, и машина ночевала дома. Работал на полуторке долго, в середине 1960-х получил ЗИЛ-130, самосвал.
Захар с Катей имели приусадебный участок, держали своё хозяйство: корову, свиней, птицу разную. Придя с работы, проверив тетради, подготовившись к урокам на следующий день, Катя большую часть свободного времени посвящала домашнему хозяйству. Ей в этом смысле было не привыкать, потому что тоже была из деревни, только из Гомельской области.
Свиней держали постоянно, иногда даже по нескольку сразу. Тогда свинина и картофель составляли важную часть рациона питания белорусских семей, особенно в сельской местности. Анна рассказывала, что обычно, когда садились есть, приглашали и её. Варёный картофель и сковородка с жареным салом на столе — традиционная еда. В сковородке обычно много растопленного жира (по-местному — тук). Катя показывала Анне, как надо «правильно» есть подобное блюдо. Мол, не просто макаешь картошку в этот жир, а несколько картофелин сразу кладёшь в сковородку, разминаешь их там ложкой или вилкой. Они обильно перемешиваются, пропитываются жиром. Так особенно вкусно. Захар тоже любил картофель, готов был его есть на завтрак, обед и