В молодости подобные зрелища будоражили его кровь, заставляя забыть о делах. Теперь же они лишь подчёркивали его усталость. Беды Хайреддина множились каждый день, и золотые маски дэвов казались ему насмешливыми рожами.
Вольный город Таш-Хаят был таковым только на бумаге. Сто тридцать лет назад император Дайцина подписал жалованную грамоту прадеду Хайреддина с тайным соглашением: город платит дань империи. Каждый год — установленную сумму в золоте. А также даёт проход всем войскам императора.
Это был протекторат, но негласный. Все всё знали, понимали, но сохраняли статус-кво. И денег пашам хватало. На красивых рабынь, на благовония и на дань. Ведь только в Таш-Хаяте рос особый пустынный кустарник, служивший основным источником пищи для шелковичных червей. Но ткать саму ткань в городе было практически не на чем. Не было секретных станков, которыми дайцинцы не торопились делиться с данниками. Поэтому почти всю нить торговцы продавали задёшево в Тянь-Ли — город, расположенный по ту сторону «Пасти Бездны».
В качестве защиты в городе и окрестностях держали несколько отрядов конницы из нанятых степных родов и один полк «Безумных» — боевых рабов, которых использовали для охраны караванов. Впрочем, в последнее время нападений на торговцев почти не было.
Орки клана «Красная Пасть», которые изредка раньше забредали на территории оазисов Вольных городов, куда-то пропали. А рода кочевников, которые отваживались пересечь пустыню между степью и Вольными городами, по слухам, ушли на север. К новому вождю. Шпионы говорили, что он эльф. Хайреддин не верил этому. Чтобы степняки подчинялись ушастому выродку⁈ Не бывать такому.
Впрочем, тишина в степи пугала Хайреддина больше, чем набеги, — он нутром чувствовал, что за этим затишьем стоит нечто нехорошее.
Тем неожиданнее для него было появление у него во дворце посланца от императора.
Обычно послы Сына Неба старались заранее предупредить пашу о своём прибытии, дабы он успел подготовить им торжественную встречу и приём, достойный их важного статуса. Но в этот раз визит имперского чиновника был внезапным.
Когда слуга доложил о прибытии высокого гостя, паша как раз раздумывал над тем, как именно он будет наказывать вон ту дерзкую рабыню, которая посмела поднять на него свой взгляд и при этом нагло ему улыбнуться.
Но возбуждающие мысли о красавице тут же ушли у него на другой план. Он подскочил с подушек, спешно поправляя халат, и, быстро перебирая ногами, устремился навстречу нежданному, но дорогому гостю — чинопочитание дайцинцев у Хайреддина было возведено в ранг религии, почти на одном уровне с поклонением Единому.
Он сам давно мечтал перебраться куда-нибудь поближе к центру империи, к трону, к цивилизации. Но что-то постоянно его удерживало от такого переезда. Может, любовь к пустынной экзотике, а может быть, то, что там, в империи, он будет никому не нужен.
Склонившись в глубоком поклоне, паша залепетал что-то про почтение и преданность Дайцину и лично императору, когда скрипучий голос пожилого посланника оборвал его на полуслове:
— Довольно, паша! У нас нет времени на церемонии.
И перед глазами склонённого Хайреддина появился свиток с большой императорской печатью.
Подобострастно припав к ней губами, паша развернул бумагу. В чётких и вполне понятных выражениях ему предписывалось срочно обеспечить оборону города и выделить не менее пяти тысяч вооружённых и обученных воинов на защиту северных рубежей империи от армии подлых степных захватчиков под предводительством эльфа Эригона Мирэйна. Паша ахнул внутри. Это же тот самый остроухий выродок, что взял степняков под свою руку. А Хайреддин не верил…
Но пять тысяч! Где он возьмёт пять тысяч, если у него едва наберётся три, включая больных и хромых? На остальных он давно уже сэкономил.
Дважды прочитав послание, паша наконец-то поднял недоумевающий взгляд на посланца и с соблюдением всех правил придворного этикета, которые учил специально, задал интересующий его животрепещущий вопрос, который у него всегда возникал первым при получении приказов от императора:
— А деньги?
— Соберёте дополнительный налог со своих торговых гильдий, — всё так же равнодушно проскрипел посланник.
— Но нам и так не на что содержать наёмников, — возмутился было паша, пытаясь набить себе цену. — Последнюю выплату задержали почти на полгода, они того и гляди начнут убегать в Степь. А «Безумные» требуют слишком много еды и, спешу напомнить, особого эликсира. Запасы зерна в хранилищах города давно не пополнялись, торговцы из Си Янь ссылаются на чёрную плесень, убившую урожай в восточных провинциях империи. Увеличивать налог никак невозможно! Начнутся бунты.
Посланец сощурился.
— Слишком много жалоб! Воля Сына Неба непререкаема!
Паша сглотнул. Спорить было опасно, но и невыполнимая задача пугала не меньше палача в столице.
— Что же всё-таки делать?
— Открой свои сундуки с золотом и найми орков, — пожал плечами имперец. — Я слышал, что клан Воя Двух Лун недавно откочевал на юг по восточному тракту, заняв пустующие территории Красной Пасти. Орки неприхотливы, им можно платить в два раза меньше, чем степнякам. Да к тому же их варги жрут трупы павших врагов, это снизит ваши расходы на обоз и фураж.
Хайреддин невольно восхитился. Для столичного чиновника гость на удивление хорошо ориентировался в раскладах Степи.
— Это… это мудрый совет. Орки действительно могут стать решением. Но позвольте узнать, сколько воинов ведёт этот эльф? Что за сила движется на нас?
— Всего пять или шесть тысяч, — сухо ответил посланник. — Сброд из диких кочевников. Вы быстро их одолеете, если проявите должное усердие.
«Значит, на самом деле — как минимум тысяч десять», — мысленно прикинул паша. А не против ли них ушёл в степь генерал Ли? Весь поход хранился в тайне, но слухи ходили.
— Я сделаю всё, что в моих силах, почтенный, — паша снова склонился, пряча глаза. — Таш-Хаят станет щитом империи.
Когда посланник удалился, Хайреддин не вернулся к своему щербету и рабыням. Он долго стоял у фонтана, глядя, как золотые рыбки в нём лениво шевелят плавниками.
Он щёлкнул пальцами, подзывая главного распорядителя.
— Пошлите весть моему старшему сыну. Пусть срочно приедет со своими тысячниками. Слушай меня внимательно. Собери старейшин. Скажи — налог удваивается.
Он понизил голос до шёпота.
— Начни готовить моих лучших варакшей. Запас зерна, всё золото из личной казны. Навьючь их так, чтобы они могли уйти в пустыню на пять дневных переходов. И этих двух