К полудню атака захлебнулась. Феррум оттянул уцелевшие лодки, а повреждённый понтон сиротливо болтался на канатах у их берега. Мы отбили этот штурм. Но цена… Я смотрел на берег, усеянный телами моих воинов, на застывшего Молоха. Потери были серьёзными.
— Мы их остановили, — Баян-Саир подошёл ко мне, вытирая окровавленную саблю о подол кафтана. — Но… Молох. Он так и стоит.
Древолюд замер посреди реки, как памятник нашей неудаче. К нему было не подобраться — имперские стреломёты тут же брали на мушку любого, кто пытался приблизиться по воде к голему. Эх, надо было срочно оживлять лесных големов в подвалах усадьбы в Митрииме. Сразу, как только я получил магические камни от дайцинских волшебников. Но расстояния! Пока они бы дошли до Пасти Бездны, переправились в империю… Нет, никак не успеть было.
— Нам нужно заменить кристалл, — я посмотрел на Баяна. — Без него они завтра могут достроить переправу.
Я задумался. Если нельзя мне самому подобраться к древолюду, надо его вернуть на наш берег другим способом.
— Баштор, — позвал я орка, — ночью твои орки пусть попробуют подцепить его крюками, а тролли его выдернут на наш берег.
Баштор задумчиво покачал головой, вглядываясь сквозь дым в сторону стоящего в реке исполина. И потом так же молча кивнул.
Ночью орки попытались на лодках добраться до Молоха, волоча за собой тяжёлые канаты. Но имперцы не спали.
Едва только первый орк коснулся ноги голема, над рекой взмыли осветительные ракеты Феррума. Стало светло, как днём.
— Пли! — донеслось с того берега.
Вода вокруг древолюда закипела от горящих болтов паровых стреломётов. Они прошивали лодки насквозь, иногда убивая сразу двоих-троих орков. И мне пришлось дунуть в рог сигнал к отступлению. Потеряв три десятка орков на этой отчаянной вылазке, я в итоге отказался от затеи.
Утром, не выспавшись и с жуткой головной болью, я сидел в шатре, глядя на карту. Обойти нас могли только с одной стороны, но там я поставил надёжный заслон из трёх тысяч дайцинцев. Значит, будут штурмовать тут. Счёт пошёл на часы. У моих магов почти не осталось кристаллов. Молох мёртв. А Феррум… Едва взошёл Стяг, я услышал, как на том берегу снова застучали паровые молоты. Они строили переправу заново, вбивая сваи.
— Они не остановятся, Юлий, — сказал я послу Железной империи, не оборачиваясь. — Скоро будет финал. Или мы их утопим в этой реке, или твари из Санти-Дай будут пить кровь в Небесном Троне уже через неделю.
Я вышел из шатра. На середине реки в восходящих лучах Стяга темнел неподвижный силуэт Молоха. Казалось, он укорял меня за то, что я не смог его защитить.
* * *
Пятый день противостояния у Нефритовой реки начался с тишины, которая давила на уши сильнее, чем грохот паровых молотов.
Уже четыре дня мы отражали попытки железных легионов высадиться на наш берег. Трупы воинов обеих армий усыпали прибрежные камни. Обозники Люна уже устали каждый вечер вывозить их вглубь нашей территории для захоронения в братской могиле.
Я стоял у самой кромки воды, укутанный утренним туманом, и смотрел на Молоха. Голем так и стоял посреди потока, покрытый копотью от обстрелов горящими стрелами. Его неподвижность была для меня постоянным напоминанием о том, как близко я подошёл к пропасти.
— Смотрите, — Баян-Саир указал на противоположный берег. — Белый флаг.
Из тумана, стелющегося над водой, вынырнула одинокая лодка. В ней сидели несколько человек в начищенных кирасах легионеров. Гребцы мерно опускали вёсла, приближаясь к нашему берегу, где уже выстраивалась моя орочья «Серебряная гвардия». После гибели Мархуна парни рвались в бой, и каждый раз мне приходилось их осаживать.
— Баян-Саир, Мунук — со мной, — бросил я через плечо. — Остальным — держать оружие наготове, но не обнажать без приказа. Приведите их в мой шатёр. Кажется, Феррум решил поговорить. Точнее, их новые властители — вампиры.
У шатра меня встретила Лаура, кутаясь в плащ. Её взгляд был прикован к фигуре, стоящей на носу лодки. Когда киль зашуршал по прибрежной гальке, на берег спрыгнул рослый мужчина. Его доспех был украшен золотой насечкой — знаком высшего командования легионов. Его лицо было почти зеркальным отражением лица Лауры, только более грубым.
Похоже, к нам прибыл сам легатор Кассар Валент Флакк. Брат Лауры.
Когда их делегацию подвели к моему шатру, он просто проигнорировал меня. Его глаза нашли сестру.
— Лаура! — голос Кассара был хриплым. — Клянусь Единым, я думал, тебя уже держат на цепи в подвалах Дайцина! Или что ты стала частью того безумия, которое творилось во дворце после смерти Лун Вэя.
Лаура сделала шаг навстречу, они обнялись. Я не препятствовал. Голос девушки дрогнул.
— Брат, всё, что тебе пытался рассказать Юлий Корнелиус, — чистая правда! Каждое слово! Отца больше нет с нами, Кассар! Тот человек, который отдавал тебе приказы из Люмена, носил его лицо, но это был не он.
Кассар нахмурился. Он тяжело вздохнул, и я заметил, как его рука, лежавшая на эфесе меча, заметно дрогнула. Он обернулся ко мне, смерив взглядом с головы до ног.
— Я так понимаю, ты и есть тот самый император Эригон Первый? — в его тоне не было подобострастия, лишь горькое признание факта. — Эльф, который заставил мои легионы захлебнуться кровью в этой реке?
— Я не хотел этого, Кассар, — ответил я спокойно. — Ваши легионы сражались за монстров, которые пили вашу кровь ещё до того, как вы обнажили мечи против меня.
Легатор криво усмехнулся и кивнул.
— Похоже, ты прав. Больше, чем ты можешь себе представить. Час назад я получил известие из Люмена. Столица империи пала, Эригон. Твои войска захватили город прошлой ночью.
Я почувствовал, как за моей спиной довольно хмыкнул Баян-Саир. Бариадор сумел. Мой старый лис всё-таки прорвался через перевалы и нанёс удар в самое сердце Железной империи, пока мы здесь служили живым щитом. У меня прямо тяжёлый камень свалился с сердца.
— Рассказывай, — приказал я. — Что произошло в Люмене?
Кассар сжал кулаки так, что затрещала кожа перчаток.
— Резня. Но