Кажется, ещё громче, чем раньше.
Я наконец активировал световые клинки. Из обоих концов арматурой трубы вспыхнули густые потоки Высокого Эхо и озарили арену слепящим белым светом.
Во-о-от так-то лучше!
Зрители взревели от восторга, предчувствуя, что схватка будет не такой уж короткой, как они считали.
— Ну держись, Прометей! — с вызовом прозвучало в моём наушнике.
— Иди ко мне, богиня любви, — ответил я с ухмылкой. — Прямо сейчас я буду поднимать твой моральный дух.
Том 2
Эпизод 3
— Не зови меня богиней любви! — разозлилась Саваж.
Это прозвучало забавно.
Не знаю почему, но мне нравилось подначивать её. Хотелось, чтобы она разозлилась и выдала такой бой, после которого зрителей ещё бы долго трясло в экстазе.
Афродита опять первой рванула в схватку, а дралась она отменно — я отлично помнил её бой с Локи на арене.
Чтобы отбиться, мне пришлось разом вспоминать все уроки по искусству боя от учителя Фараджа. Глефа сразу пошла в дело — без неё бы у меня вообще шансов не было.
Мы сошлись в схватке сначала с оружием.
Меч Афродиты сверкал белизной, как и моя глефа. Каждый удар сопровождался белыми искрами и разрядами молний от напряжения Эхо. В мастерстве фехтования я заметно уступал Саваж, более опытному бойцу-пилоту, зато в рукопашной мог уравнять силы. Только до этого надо было сначала дожить.
Изящный титан Саваж пока не собирался убирать меч и щит.
Раз за разом Афродита бросалась в обманные выпады, отбивалась и тут же проводила ответные атаки, надвигаясь на массивного Прометея в попытке оттеснить его к краю арены.
Разница в росте между нами была большая — семь метров. Да и в массе Прометей был раза в два больше, и всё чаще именно я оттеснял Саваж к краю, а не она меня. При этом мы оба наслаждались боем — два титана просто дрались в своё удовольствие. Это была не принципиальная или нервная схватка, а откровенный кайф.
Оружие билось друг о друга, искрило и источало волны марева.
Высокое Эхо слепило белизной.
Трибуны вопили: «ПРО-МЕ-ТЕЙ!».
А мы продолжали бой и сбрасывали напряжение последнего месяца.
— Может, врукопашную подерёмся? — вдруг предложила Саваж через наушник. — Мне так хочется тебе втащить! Так ведь говорят люди, когда хотят порадовать друг друга?
Я чуть не рассмеялся в ответ.
— Ладно, давай порадуем друг друга.
Афродита тут же убрала оружие — меч и щит просто исчезли в её руках. Я же закинул трубу за спину и оставил в автозажимах.
Ну а потом наши титаны сцепились уже в рукопашной.
Саваж сразу же предприняла попытку мне «втащить», но сама натолкнулась на удар по корпусу. Крупный кулак Прометея пробил в правый бок Афродите. Потом ещё раз. И ещё. Без остановки.
— Ах ты мер-рзавец! — прорычала Саваж. — Ну сейчас ты у меня получишь!
Она провела профессиональный борцовский бросок, подставила подножку и за счет невысокого роста уже собралась перебросить меня через себя. Но вместо этого получила в ответ другой бросок. За счёт веса я остановил её манёвр, развернул корпус, ухватил Афродиту за шею и сам повалил её на пол.
Саваж не растерялась и прямо в падении ударила ногой Прометею под колено — точно и быстро. Она знала, куда бить, чтобы вывести титана из равновесия.
— Вот зар-р-раза! — На этот раз прорычал уже я.
В итоге мы вместе рухнули на пол арены.
Трибуны опять взревели от удовольствия и восторга.
Прометей придавил Афродиту сверху, и я отчётливо услышал его внутреннее довольное урчанье — этот гад порыкивал, подмяв под себя изящную соперницу.
— Терехов, слезь с меня!!! — заорала Саваж мне в наушник. — Слезь сейчас же!
— Это не так просто, как ты думаешь… — пробормотал я.
Мой био-титан неуклюже и со скрежетом перевалился набок, но встать не успел. Случилось странное: Прометея потащило к краю арены прямо по полу, будто кто-то толкнул его невидимым бульдозером.
Это было силовое поле.
Очень мощное и густое розовое марево. С разрядами красных молний.
Оно оказалось настолько сжатым, плотным и тяжёлым, что Прометея не только потащило по полу, но ещё и замедлило в движениях, да и с бронёй начались проблемы. Она затрещала по всему корпусу, особенно в районе груди, у Эхо-Реактора. Оптика тоже зашалила.
Это было одно из тех трех силовых полей, о которых говорила Саваж, когда показывала мне Область Мастерства.
А в ответ я ничего не мог противопоставить — у меня не имелось ни одного ключа с силовым полем, даже самым базовым.
— Прости, мне надоело с тобой возиться, — сказала Саваж в наушник. — Да и Афродита начинает волноваться. Надо заканчивать нашу потасовку.
Я не стал отвечать, чтобы не отвлекаться на болтовню.
Победа Саваж была неизбежна, но я решил ещё посопротивляться: этой заразе придётся в лепёшку разбиться, чтобы положить меня на лопатки или скинуть с арены и объявить бой оконченным. В запасе у меня имелся ключ Импульсной Воронки и четыре однократных усилителя — элемента огня.
Я ещё ни разу не усиливал ни одного ключа.
Значит, время пришло.
— Вставай, дружище, — прошептал я Прометею. — Пока нас девчонка не уделала. Приготовься, я усилю тебя Влиянием Генома.
— ДА, — прогудел он.
От его ответа меня охватил озноб. Всё же голос у Прометея был утробный и жуткий, как у чудовища.
Я активировал ключ Влияние Генома и приготовился к боли. Нейроинтерфейс титана вцепился в меня сильнее, скрутив по рукам и ногам, распяв внутри капсулы с раствором, но теперь я этого не боялся.
Прометей снова пытался стать мной, слиться воедино, в одно жуткое и мощное существо, а я снова позволял ему это делать.
Тем временем силовое поле Саваж дотащило моего титана до края арены. Удар о борт был несильным, зато он обозначил, что я очень близок к проигрышу.
— ПРО-МЕ-ТЕЙ! ПРО-МЕ-ТЕЙ! — снова послышалось со всех сторон.
Зрители понимали, что вряд ли я смогу встать и преодолеть давление силового поля МР-три, а значит, уже вот-вот Афродита подойдёт, наступит ногой мне на грудь и просто ткнёт в морду Прометея острие своего белого меча.
— Вставай! — приказал я титану.
Усиленный ключом Влияние Генома, Прометей начал сопротивление мощи силового поля. Не без усилия, но всё же он поднялся сначала на колени, а потом встал на ноги, выпрямившись во весь рост.
Трибуны смолкли.
Зрители перестали скандировать и замерли в неверии. Да и сама Афродита уставилась на меня, будто я только что сделал невозможное.
Я не стал ждать, когда она придет в себя,