Сергей Жуков
Князь из стали
Глава 1
— Эй, хватит стоять тут как истукан. Мне нужны ответы, — постучал я кулаком по ледяному металлу доспеха, стоящего передо мной.
Я умер? Что это за место? Почему моя душа находится в чужом теле и я не чувствую связи со своим источником? Голова раскалывалась. Мысли путались, словно кто-то перемешал воспоминания в огромном котле и вывалил обратно без всякого порядка.
— Неужели ты думаешь, что тебя защитит этот доспех? — вновь ударил я по стоящей передо мной железяке и она отдалась гулким звоном металла.
Сейчас я тебя выкурю оттуда и ты ответишь на все мои вопросы, хочешь ты того или нет.
Направив руку под ноги стоящему без движения человеку в доспехе, я сделал последнее предупреждение:
— Я чувствую тебя, твою душу внутри и даю шанс самому вылезти из этой консервной банки.
Оглушительная тишина тёмного переулка стала мне ответом.
Что же, ты сам избрал свой путь. Сфокусировавшись, я создал в руке поток пламени, направляя его под ноги молчаливому воину.
— Какого чёрта⁈ — воскликнул я.
Из моей руки, вместо всепоглощающего пламени преисподни показался огонь затухающего костра. Таким не то что ведьму сжечь не выйдет, даже чай не вскипятить. Что произошло с моим источником? Ладно, с этим я ещё разберусь.
Сделав шаг к солдату в доспехе, я приложил руку к шлему, напоминающему старое ведро, и вновь создал пламя. Медленно, но верно оно докрасна раскаляло доспех.
— А ты стойкий воин, — уважительно произнёс я, по-достоинству оценив то, как молча и неподвижно таинственный рыцарь выдерживал нестерпимую боль.
— Пожалуй, чересчур стойкий, — отпрянул я, взглянув на две выпуклые стекляшки, за которыми должны были быть скрыты глаза.
Там что, никого нет? Но я отчётливо ощущаю внутри душу и при этом не чувствую маны. Значит, это не конструкт, а обычный воин. Или…
— Только не говори, что ты, идиот, умудрился перенести туда свою душу целиком, не успев оживить конструкт с помощью маны? — задал я риторический вопрос, зная, что запертая внутри искусственного тела душа не способна ответить.
При своей жизни, я видел немало случаев, когда неумелые призыватели переносили всю свою душу в тело конструкта. Вернуть её был способен лишь маг очень высокого ранга. Но делать это было практически бесполезно, ведь при вселении в конструкта душа повреждалась так сильно, что уже мало напоминала человека.
Что же, стихийная магия похоже осталась со мной, хоть и ослабла до ранга ученика. Теперь осталось проверить свой главный родовой дар.
Приложив обе руки к холодному металлу, я стал вливать ману, стараясь оживить творение, что стояло передо мной.
Я почувствовал тепло, проходящее через ладони. Это был верный признак того, что моя главная сила всё ещё при мне. Я был не просто призывателем. Я был создателем, творцом. Мой дар позволял оживлять рукотворных созданий — конструктов и повелевать ими, вселяя туда крохотную частицу своей души.
И сейчас, при помощи маны, я дал жизнь доспеху, явно сделанному из мусора и подручных материалов, но с чьей-то душой, запертой внутри.
По металлическому телу пробежал импульс и его рука дёрнулась. Голова, походящая на старое ведро, со скрипом повернулась и в глазах — окулярах я увидел проблеск разума.
— Теперь я твой… — начал было я, но не успел закончить фразу.
Конструкт бросился на меня, в отчаянной попытке убить.
Старые рефлексы и выработанное сотнями битв чутьё спасло меня от мгновенной смерти. Отпрыгнув в сторону, я не позволил ему проломить мою новую голову рукой, сделанной из ржавой водопроводной трубы.
Заметив большую лужу, я решил создать водяное лезвие, чтобы отсечь металлическую руку, которая неуклюже застряла в земле, но вместо смертельной атаки, у меня получилось лишь окатить конструкта грязной водой.
Похоже, мне предстоит вновь осваивать все техники с нуля. Ну не беда, сделал это раз, сделаю и второй. Главное не помереть сейчас от рук своего же творения.
Противник вновь бросился в атаку. Но на этот раз, у меня было время осмотреться и в голове сразу возник план.
Создав воздушный поток, я сдвинул мусорный бак на колёсиках точно под ноги движущемуся конструкту. Он неуклюже запнулся и повалился на асфальт. От удара при падении у него отвалилась одна рука.
— Какой остолоп тебя создал? — покачал я головой. — Позор, да и только!
Создание оскорбилось и тут же попыталось броситься на меня. Но сделать ему это было непросто, ведь я не терял времени и, пользуясь его падением, подскочил и расплавил шарниры на металлических ногах, служащих ему коленями.
Конструкт неуклюже пытался встать, но не имея возможности согнуть ноги, сделать этого не мог.
— Похоже, пора освободить твою застрявшую душу и отпустить её на небеса, — тихо произнес я, поднимая руку.
И тут я увидел в его глазах страх. Нет, это был даже не страх. Это был животный ужас. Конструкт схватил отвалившуюся руку и начал размахивать ей, пытаясь меня достать, но я лишь снисходительно улыбнулся.
А затем…
— Ты что, смог сохранить неповреждённый разум? — тихо произнёс я, опуская руку.
Беспомощный и поверженный конструкт в отчаянном жесте поднял свою же оторванную руку, прицепив на её конец грязную белую тряпку, что валялась рядом с ним. Этот жест не мог быть простой случайностью. Он поднимал белый флаг, признавая своё поражение и прося пощады. Внутри него, похоже, заперта неповреждённая душа человека.
— Ты не хочешь умирать? — медленно подошёл к нему я.
Голова робота утвердительно кивнула.
Робот, какое интересное слово. Я точно не знал такого, в своё время я называл подобных конструктов големами. Впрочем, этот выглядел гораздо сложнее и мудрёнее самого совершенного голема.
Голова раскалывалась, переполняемая нахлынувшими знаниями. Применяя свой дар, я коснулся запертой внутри него души и успел получить часть её знаний и воспоминаний. Они вспыхивали, словно яркие огни, проливая свет на здешний мир и на жизнь тела, в котором я оказался.
— Кто ты? — властно спросил я у него.
Робот не мог ответить. Он беспомощно озирался по сторонам и, наконец, найдя кусок ржавой палки, нацарапал на земле имя:
«Саша»
— О, тезка, — усмехнулся я, а затем мои глаза расширились.
Он коряво вывел фамилию. И она была мне хорошо знакома. Потому что это была моя фамилия.
«Кузнецов.»
Опустив взгляд на себя, я впервые обратил внимание на новое тело. Старый, потрёпанный пиджак и синие джинсы. Ничего благородного, кроме одной небольшой детали — выцветший