— Десятку по легкому хотите срубить? — спросил я. — Не каждому по десятке, а одну на двоих.
— Ага, — с самым серьезным видом ответил Крыс. — Чего сделать надо, дядя Вольт? Если опять хочешь соседей на мокруху подписать нах, то десятки маловато будет. Давай хотя бы пятьдесят, и мясо мы забираем. Мы терпилу опять на тушняк переработаем.
— Не, — сказал я. — В этот раз никого перерабатывать не нужно. Сбегайте в кафешку, принесите мне обед.
— Деньги давай нах, — протянула ладошку Джессика.
— Во тебе! — я показал детям могучий шиш. — Скажете дяде Вахтангу, что это для меня, и что я завтра сам расплачусь. Знаю я вас.
— Фу, ну ты все-таки и жмот нах, — скривила зеленое личико Джессика. — И откуда у щедрого народа снага-хай взялся такой в рот недостойный сын?
— И тарелки я тоже проверю, — погрозил я им пальцем. — Сожрать по дороге не получится. Вахтанг пломбы на свои контейнеры ставит. Имейте в виду.
— Он тоже жмот нах, — вздохнули дети. — Ненавидим кхазадов. Десятку давай.
— Сначала обед, — сказал я им. — И он не кхазад. Просто маленький и бородатый.
— А нам пох! — легкомысленно отмахнулись от меня дети и, поняв, что срубить больше ничего не смогут, устремились в указанном направлении.
Я начал разбирать ингредиенты, которые кто-то разложил по баночкам и коробочкам, подписанным со скрупулезной аккуратностью. Мало того, они были даже отмерены в необходимом количестве, что сильно облегчало работу.
— Хм! — задумался я. — Составляющие паковали не здесь. А почему? Это зелье такое нежное, что его нужно употребить в первые часы после изготовления? Или оно не выносит транспортировки, и поэтому его нужно варить на месте? Наверное, я этого никогда не узнаю. А это нас что? Лиофилизированная селезенка паннонской совы-ядокрыла. Не приведи бог такое увидеть. Ну и страсть в этой Паннонии водится! Хотя, что теперь заведется в нашей Хтони, даже представить себе страшно. Там же сейчас не только Хозяин есть, но и Хозяйка. А в магии один плюс один — это точно не два. Скорее пять. Будем ждать новых мутаций. Хтонолось нам теперь котенком покажется. В поглощенном Хтонью Первомайском лесу заповедник цапель когда-то работал. Как будто и без заповедника этой дряни мало было.
Я крошил, толок, перемешивал и перегонял, постоянно отвлекаясь на страждущих потребителей антипохмелина, «Неваляшки» и разрыв-травы до пятидесяти грамм в тротиловом эквиваленте. Здесь нагрузка куда меньше, чем на старом месте, ведь что ни говори, а мы поделили клиентскую базу пополам.
Дзынь!
— Дядя Вольт! — донеслось до меня. — Твой хавчик подъехал-на. Гони лавэ.
Крыс и Джессика протягивали мне пакет из кафе Вахтанга, и он весь был перетянут сигнальной лентой. Судя по расстроенным физиономиям соседских детишек, поживиться им не удалось, хотя они очень старались. Тем не менее я пакет вскрыл, тщательно осмотрел контейнеры с едой и только после этого отдал каждому по пять денег. Дети повернулись и ушли по-английски, не прощаясь. Их зеленые спинки выражали полнейшее негодование. Они были возмущены подобным недоверием.
— Что там у нас сегодня? — обрадовался я. — Суп харчо! Баранина! Ммм…
В воздухе уже витал густой, пряный дух харчо, тот самый, от которого перехватывает дыхание и сладко сосет под ложечкой. Запах начинался с терпкой кислинки тклапи, но сразу же взрывался жаром чеснока, растертого с кинзой, и горьковатым дымком сухой аджики. Глубокий наваристый дух говядины смешивался с острыми клубами хмели-сунели, пряными нотами шафрана и укропа, заставляя желудок сжаться в предвкушении. А следом, как тяжелая артиллерия, шла жареная баранина: с хрустящей, обугленной местами корочкой, истекающая прозрачным жиром и соком, который капал на рассыпчатый, парящий рис. Мясо пахло зирой, подпаленным луком и бараньим салом, превращая простое блюдо в колдовское наваждение. Мне захотелось откусить сразу целый кусок, обжигая губы, а потом запихнуть в рот горячий, промасленный рис, который впитал в себя всё самое вкусное. А потом жрать это, жрать и жрать! Жадно чавкать, пока никто не слышит, и некультурно вытирать ладонью масляный подбородок. Это волшебство. Это лучше любой магии! И уж точно сложнее. Сделать такое чудо может только настоящий волшебник.
Дзынь!
— Твою мать! — выругался я, едва поднеся ложку ко рту. — Пожрать спокойно не дадут. Кого там еще принесла нелегкая?
У меня посетитель. Странно знакомый мужик из человеков, абсолютно средний во всем. Среднего роста, среднего телосложения, с незапоминающимся лицом, но зато с колючими цепкими глазами и глубокими залысинами. Я определенно его когда-то видел, но подробностей вспомнить никак не мог. Мужик водил по сторонам любопытным взглядом, и на обычного клиента он был похож не больше, чем случайно забежавший в аптеку курвобобр. А еще от этого мужика веяло неприятностями. У меня на такое нюх. Видимо, судьба-злодейка, подкинувшая мне сегодня счастье созерцания прекрасной эльфийки и ее чека, решила уравновесить его этим типом.
— Что знаете о вчерашнем убийстве? — задал вопрос странный гость.
— Кто спрашивает? — спросил я.
Посетитель достал удостоверение и неотчетливо махнул им перед моим лицом. А еще у меня закололо предплечье, и увидел слабенькое свечение меридианов в его теле. Это маг-пустоцвет. И вот именно этот узор я и узнал. Это особист, который наблюдал за речью эльфийки Инвитари Лауранны на площади Хельги Вещего. В тот самый день, когда она презентовала школу моделей «Галадриэль». Елки-палки, это было три месяца назад, а как будто в прошлой жизни.
— Не рассмотрел, — спокойно сказал я. — Не возражаете, если я запишу ваши данные. Для памяти.
— Возражаю, — ответил тот, и мое горло как будто перехватила удавка. Да как же задолбали меня эти маги первой ступени. Все бы им людей душить и бить током.
— Понятно, господин ротмистр опричной жандармерии Чердынцев Николай Петрович, — ответил я, когда удавка на шее ослабла. — Я ни про какое убийство не слышал. Ни про вчерашнее, ни про позавчерашнее. И вообще, прекратите безобразничать. Если хотите допросить, вызывайте повесткой.
— В каких отношениях состоите с некой Инвитари Луаранна? — спросил он и снова перекрыл мне доступ кислорода.
По-моему, это форменное свинство с его стороны. И очень нелогичное, вдобавок. Как я ему отвечу,