— Ждет, — бросила она не глядя, и я открыл двойную дверь, по начальственному обычаю обитую ватой и дерматином. Дверь захлопнулась, отсекая шум здания, а Флэш протянул руку и махнул в сторону кресла.
— Я примерно понимаю, из-за чего ты пришел, — сказал он вместо приветствия. — Мой ответ: нет.
— Что нет? — удивился я. — Я вроде не просил ничего.
— Я не смогу вытащить твою бабу, — пояснил Флэш. — Такое поведение подразумевает, что ей конец. И тебе тоже, если будешь рыпаться. Это твоя проблема, Вольт. Я помочь не сумею. Раньше надо было думать.
— Я не за этим пришел, — отмахнулся я. — Ты же меня знаешь. Я свои проблемы решаю сам. У меня инфа есть. Сегодня вечером может прорыв случиться. Сколько будет зверья и куда оно пойдет, я точно не знаю. Предупреди людей. Пусть не стреляет никто, и тогда твари даже цветы на клумбах не помнут.
— Уверен? — спросил Флэш. — Значит, правду люди говорят. Ты в Хтонь, как к себе домой ходишь. Не то Хозяин через тебя весть передал?
— Можешь считать, что так, — ответил я. — Не убий, и не убит будешь.
— Курсану народ, — кивнул Флэш. — От души.
— Секретарша у тебя забавная, — сказал я уже в дверях.
— Тюнингованная модель представительского класса, — пояснил он. — Маркетологи выяснили, что тупые дуры состоятельных клиентов уже не вставляют, и что мы начинаем терять рынок. Представляешь, богачи стали на обычных баб переключаться. Культурологов им подавай, врачей, пианисток. Чтобы с ними поговорить можно было. Да кто вообще с бабами разговаривает! Совсем зажрались. Ну, мы компания клиентоориентированная, отреагировали на запрос рынка. Эту кошку недавно из Москвы прислали. Тестовый экземпляр, на обкатке еще. Там кое-какие винтики подкрутить нужно, а то ее с резьбы иногда срывает. Да и расход гормонов у нее великоват, дорого в обслуживании получается. Да что я тебе рассказываю, сам же всё вчера видел. Ну да ничего. Это пока прототип, через годик гипофиз с надпочечниками доведут до ума, и пойдет в серию.
— Понятно, — малость охренел я и добавил. — Завтра зайду, если жив останусь. Бывай.
— Бывай, аптекарь, бывай, — Флэш смотрел на меня с сожалением, как на человека, которому жить бы еще и жить…
* * *
Время неслось со скоростью призового жеребца. Вот уже стрелка часов перевалила через цифру семь и неумолимо побежала дальше, отсчитывая последние минуты перед неизбежным. Народ высыпал на балконы с запасом семечек, пива и рыбы. Кое-где в предвкушении праздника задымили мангалы, а неподалеку от дома ордынцы развернули фудтрак с шаурмой и приволокли бочку с квасом. У этих просто нюх, если где-то намечается махач. Если собирается больше трех человек, то они уже тут как тут. В траке скучал известный всему сервитуту гоблин Кузя, который в прошлый раз своей душевной простотой так допек Бабая, что он оставил его здесь для усиления воронежского отделения. Видимо, не хотел брать грех на душу. Кузя меланхолично завел генератор, и фудтрак в полутьме наступающего вечера заиграл веселыми неоновыми огнями.
Маруся, сидящая на новой пулеметной точке у ворот, вовсю прихорашивалась, накладывая тени в соответствии с рекомендациями Кати с Патриков. Цветовая гамма гоблинской кожи весьма непроста, она требует особого внимания. Маруся так была увлечена собой, что даже ворота не открыла. Пришлось позвать.
— А, это ты, Вольт? Проходи, — сказала она, нажимая на кнопку.
— А ты чего это марафет наводишь? — поинтересовался я.
— Так люди к нам придут, — пояснила она. — Не могу же я, как лахудра последняя выглядеть. Я и прическу новую сделала. Что они о нас подумают! Я же лицо нашего дома, йопта!
— Они подумают, что меня убить надо, — пояснил я.
— Это для меня второй вопрос, — небрежно отмахнулась она. — Мне главное — наш дом не опозорить. Ты иди, Вольт, там мужики уже разлили.
Да, никогда не понять мне женской логики, — подумал я, проходя во двор, откуда на меня пялились сотни глаз. С балконов тянуло дымком шашлыка и слышался лязг набиваемых автоматных рожков. Люди постарше вынесли табуретки. У нас балконы — это вполне себе серьезная линия обороны. Они бетонные, и рассчитаны на удар хтонической твари. Так что пулю или заклинание выдержат легко. Первые три этажа заложены кирпичом, а двери в подъезды сделаны с учетом критических дней соседа Чаки, то есть один-два прямых попадания артиллерийского снаряда выдержат точно. Во дворе уже не гуляют дети, их загнали домой. Только обеспокоенная мама-тролль ждет сыночка с секции тяжелой атлетики. Он почему-то задерживается.
Высший бандитский шик — это приехать минута в минуту. Когда хотят выказать свое неуважение, на встречу опаздывают. Нас не уважали. Кавалькада машин картинно развернулась и остановилась напротив нашего квартала уже около восьми. Я напряженно смотрел на выходящих людей, пересчитывая ауры магов. Сам принц остался в машине. Я видел это по ярко-багровому пятну. Среди его людей десяток пустоцветов, а остальные — пехота. Всего полсотни до зубов вооруженных бойцов. Неплохую армию его высочество собрал, чтобы вытащить из убогой конуры обнаглевшего орка и его бабу. Двор замер в предвкушении, а шелуха от семечек полетела вниз с удвоенной силой. У нас тут попкорн неизвестен.
— Эй ты! Открывай! — позвал Марусю маг с фиолетовой аурой. Я ведь его знаю. Это тот самый, что меня током пытал.
— Во-первых, — возмутилась Маруся, — не ты, а вы! И во-вторых, где это вас, сударь, так учили с незнакомыми дамами разговаривать?
— А кто тут дама? — раскрыл рот маг. — Ты, что ли? Открывай, падальщица поганая, а то ворота сейчас вынесем.
— Извините, дядя, — вежливо попросил малыш-тролль, который, наконец, вернулся с тренировки. — Пожалуйста, можно, я пройду? Вы мне дорогу загораживаете.
— Пошел вон, животное, — рыкнул маг. — Нелюди поганые! Распоясались вконец. Вас бы в вотчину нашу, научили бы там хорошим манером.
И тут маг совершил поступок, который пустил псу под хвост и второй наш план, выверенный до мелочей и согласованный с активом всех четырех домов. Он ударил молнией