Свадьба! Под музыки звук
Аптекарь лошара залез под каблук
Свадьба! Сегодня нальют
Сегодня все бухают и с пьяни поют
Свадьба! С утра я напился!
Вольт, братан! Ну на хрена ты женился!
— Дорогой, — недоуменно посмотрела на меня Карина. — Ты уверен в выборе репертуара? По-моему, эта песня не очень подходит для свадьбы.
— Слушай, Карин, — пожал я плечами. — Ну не будь так жестока к людям. Парень старался. Он эту песню для нас с тобой написал. И вообще, художника каждый может обидеть.
— Ну, я даже не знаю… — нерешительно ответила Карина. Ей почему-то песня не зашла. А мне она и в прошлой жизни нравилась. Есть в ней какая-то жестокая правда.
Вечерело. Бырло в цистерне убывало с невероятной скоростью, а у меня на предплечье пульсировало татау. То самое, что наколол Бабай Сархан. Я крутил головой по сторонам, но никаких магов не находил. И это заставляло меня изрядно понервничать. Не хватало еще на собственной свадьбе в замес попасть. И вдруг…
— Воздух! — заорал кто-то, и вверх взметнулись сотни стволов, выискивая цель.
— Не стрелять! — крикнул я, заметив двух цапель-кровососов, которые кружили под облаками. Их тела заливал яркий магический свет, который был виден мне даже с земли. — Не стрелять! Это ко мне!
Дула опустились к земле, лица гостей вытянулись в изумлении, а цапли вскоре приземлились на помост и издали фирменное: Кра-а! Кра-а! Птичьи тела заволокла мутная дымка, и вскоре из нее сделал шаг ничем не примечательный человек средних лет, обнаженный по пояс. Его лицо напоминало старую кору, а по телу ползала серебристая лиана, которая то ныряла под кожу, то вновь выныривала в самом неожиданном месте. Хозяин хлопнул по ней нетерпеливо, и лиана замерла на руке, превратившись в красивую татуировку. Черные, словно полированный оникс глаза сущности бесстрастно смотрели на толпу своих извечных врагов, а те молча поедали его взглядами. Рядом с ним встала его женщина, выглядевшая почти такой же, какой была при жизни. Только и у нее глаза теперь напоминают камень. В ней нет ничего от той Лилит, что я когда-то знал.
— Хозяин! Хозяйка! — поклонился я, и все, включая Флэша, последовали моему примеру. — Для нас это честь.
— Глазам своим не верю, — услышал я бормотание мэра. — Это же наша Лилька! Удачненько эта чокнутая после смерти замуж выскочила. Вот это история успеха! Надо будет в корпоративной газете статейку тиснуть. Пусть другие кошки проникнутся.
— Вольт! — раздался негромкий голос, который, тем не менее, услышали все до единого. — Карина! Мы поздравляем вас! Мы приготовили подарок ко дню вашей свадьбы. Он будет полезен не только вам, но и всем этим добрым людям. Вы получите покой. Великий лес объявляет мир с сервитутом ВАИ. Его дети никогда больше не ступят на вашу землю, а вам по-прежнему не будет ходу за полосу отчуждения. Тот, кто войдет в лес, рискует жизнью, но ваши улицы и дома теперь избавлены от набегов зверей. Великий лес большой. Ему есть, куда обратить свою силу. Живите спокойно, люди!
— Нет! — невольно вырвалось у меня. — Не нужно!
— Да ну нах такие подарки! — поддержал меня Флэш своим рыком.
— Не хотим! — заорали в толпе. — Оставь все как есть! Чё за подстава нах!
— Но почему? — невероятно удивился Хозяин. — Мы не понимаем!
— Такие неоднозначные решения, уважаемый Хозяин, — обратился к нему Флэш, — да еще и принятые в одностороннем порядке, неплохо было бы сначала обсудить с народом. Мы не согласны. Спроси тут кого хочешь!
— Вот ты! — ткнул Хозяин в толпу наугад. — Ты же пострадал в Хтони. Я хорошо помню тебя, охотник. В тот день ты едва остался в живых. Неужели ты не хочешь мира? Скажи!
— Я? — на помост поднялся киборг Витек, охранник из банка. — А чё, и скажу! Да, я в Хтони половину организма потерял. Так сам дурак, прибухнул накануне. Я за свой косяк зверя не виню. Жизнь охотника, она такая. Либо зверь, либо ты. Мы все это знаем, когда в лес идем. Только вот если тут прорывов из Хтони не будет, нас мигом в земщину зачуханную превратят. А по этому поводу я имею сказать следующее: видел я эту земщину… ять… И в рот нах… И наперекосяк… И сверху прикрыть… А кому не нравится в сервитуте жить нах… Пусть сосет мой железный…
— Достаточно, Виктор! — тактично, но жестко оборвал его Флэш. — Спасибо тебе за крайне содержательное выступление. Может быть, еще кто-нибудь хочет высказаться?
— Я хочу! — на сцену взобралась Нина Прокофьевна, которая немного засмущалась, увидев тысячи направленных на нее взглядов. Она нервно поправила шляпку и начала свой рассказ. — Я на Волыни родилась, в панской юридике. Кланялась господам магам, и другой жизни не знала. Думала, так и надо жить. А потом случайно в город поехала и там про воронежский сервитут передачу по телевизору увидела. Там как раз Хтонь заповедник поглотила. Не знаю, что тогда на меня нашло, но опостылела мне моя жизнь. Возненавидела ее в один момент. Я едва Юрьева дня дождалась, бросила все и сюда приехала. Два года еще отступное пану за свою свободу выплачивала. Недоедала, недосыпала, на двух работах вкалывала, но ничего, выплатила всё до последней деньги. Замуж тут вышла… дважды… Детей хороших родила, внуков увидела. Я целую жизнь прожила на Ваях, счастливую и свободную. Была бы у меня еще одна жизнь, я снова точно так же поступила бы. Ни о чем не жалею. Я же вижу, что вы, великие сущности, тоже когда-то людьми были. Так останьтесь ими и сейчас. Если не нужно будет с Хтонью сражаться, то нас мигом под ноготь возьмут. Ни тебе оружия, ни духа свободного, ни выборов. Какие есть эти выборы, но они наши. Это только кажется, что у нас тут беспредел бандитский. Да у нас порядка побольше, чем в иной опричнине. Вот наш голова стоит. Да, он ворюга, но меру знает. Он ведь не полный дурак у нас. Понимает, что если палку перегнет, то его с любого балкона вальнут. Да хоть бы и я! Запишусь на прием и весь барабан в эту морду кошачью всажу. Что мне жить-то осталось! Так хоть уйду красиво…
— Спасибо, уважаемая Нина Прокофьевна, — невольно закашлялся