Бекетов глянул на меня и рассмеялся.
— Ну ты сравнил, братец. Совсем вас эти горцы в станицах запугали. Ты лучше сюда глянь.
Он широким жестом обвел лагерь.
— Тут охрана на каждой поляне, на каждом укреплении. Казаки по всему маршруту, армейские посты, разъезды казачьи. Ни одна собака не проскочит без ведома. А государь, чай, тоже не дурак, чтобы без прикрытия на Кавказ ехать.
Он взял кружку и продолжил уже спокойнее:
— Да и если в истории копаться, то вспомни лучше другое. Еще батюшка нынешнего государя, император Николай Павлович, сюда приезжал, то было в тридцать седьмом, почитай в самый разгар войны. И не побоялся. Конвоем своим, говорят, остался доволен. Ведь он у него был тогда такой, что и волос с головы государя никак упасть бы не смог. Помимо наших солдат были не только казаки, смены из турок, армян, да и горцев хватало.
— Слыхал, — пожал я плечами. — Дед много про то рассказывал. Говорил помню, когда Николай Павлович подъехал к Владикавказу, его отговаривали идти к горцам. А он только бросил: «Это все чепуха», — и шагнул в толпу. Там, по дедовым словам, было не меньше трех сотен человек.
Бекетов кивнул, слушая. меня
— Ну-ну.
— И он им прямо сказал, чтобы прекратили набеги на казачьи станицы и по своим аулам этот приказ разнесли. А потом, поговаривают, отдельно говорил с карабулаками, с вайнахами. Выбрал самого здорового, с длинным кинжалом, и через толмача спросил, чего они боятся. Тот ответил, что не хотят веру менять и думают, будто их силой к тому принуждать станут. А государь показал на свой конвой, где мусульман тоже хватало, и сказал примерно так: «Я настолько веротерпим, что даже дети ваши вам расскажут, что теперь и в Санкт-Петербурге мула имеется».
— Ишь ты, — расправил усы Бекетов. — Складно дед твой рассказывал.
— Складно. Только и тут я не скажу, где храбрость, а где риск. Могли ведь и Николая Павловича в той толпе зарезать. С другой стороны, разговоры о его смелости потом среди горцев долго ходили. И слушаться его, как говорят, стали побольше.
Бекетов допил чай и поставил кружку.
— В общем, Гриша, если хочешь государя увидеть, коней расседлывать не торопись. Через полчаса выдвигаемся.
— Куда? — Я даже чуть не поперхнулся.
— Туда, куда государь отбыл. Завтра у него смотр в Верхнеабадзехском отряде. Нам приказано подойти ко сроку, на усиление конвоя по маршруту.
— Так мы что, с вами?
Бекетов усмехнулся.
— С нами. Под полковым знаменем не пойдешь, не обессудь, ты не драгун. А при обозе и разъездах для казаков место всегда сыщется.
Я молча кивнул и глянул на своих.
Феофанович прикрыл глаза, будто задумался, и чуть склонил голову, давая понять, что согласен. Остальные тоже не возражали.
Я понимал, конечно, что Остапу с нижегородским полком ехать не с руки. Но, с другой стороны, народу вокруг тьма, поди еще его тут узнай.
Бекетов поднялся и расправил мундир.
— Еще одно скажу, Григорий. Слыхал уже в штабе, что на тот смотр, окромя государя, и другие гости пожалуют. Еще одна черкесская делегация туда движется. Да причем вооружена до зубов. Видать, аудиенции все же добиться хотят.
— Вооруженные? — уточнил Феофанович.
— А то. При полном параде, мол, принято у них так.
Вооруженные горцы к государю идут, причем сразу после того, как предыдущую делегацию выставили. Что-то в этой истории мне очень не нравилось.
— Уверены, Андрей Владимирович, что их пустят? — спросил я.
— Обыщут, конечно, — ответил он. — Но при всей нашей уверенности в собственных силах лучше все одно глядеть в оба. Служба есть служба.
Он махнул в сторону палаток.
— У меня полчаса, Гриша. Сбор вон на том краю, у обоза, где бочки стоят. Видишь?
— Благодарствую, Андрей Владимирович.
Он кивнул и ушел широко шагая, на ходу выкрикивая фамилии и раздавая распоряжения.
Мы остались под навесом. Я обвел взглядом своих. Остап насуплен, Феофанович спокоен, Даня, Сема и Ленька ждут команды.
— Поедем, — сказал я коротко. — С драгунами поедем, братцы!
Глава 17. Историческая встреча
Мы находились в верховьях реки Фарс. Утро вышло ясное, с гор тянуло прохладой. Река бурным потоком несла необычайно чистую воду, а по ее берегам пожухла практически вся трава, сентябрь как-никак.
Лагерь Верхнеабадзехского отряда растянулся вдоль поймы длинной пёстрой лентой. Тут и там торчали полотняные палатки, мелькали башлыки, тянулись в несколько рядов коновязи, а от них шел устойчивый запах конского пота.
Со стороны открытого поля доносился топот копыт. Там готовились к смотру. Ни барабана, ни лишнего крика. Даже говорили будто вполголоса. Я видел, как офицеры в мундирах ездили вдоль линий, осаживали коней и одергивали солдат.
Бекетов был напряжен. Время у него поджимало.
— Ну, Гриша, — наконец сказал он, — дальше уж без меня.
Он кивнул в сторону нижегородцев.
— Моё место теперь там, в полку. Не обессудь, братец.
— Спаси Христос, Андрей Владимирович, — ответил я. — О чем речь, служба! Все понимаю.
— Гляди тут у меня, не дури.
— Так точно, господин поручик, — вытянулся я с видом лихим и придурковатым.
Он усмехнулся в усы, тронул коня и скоро растворился среди порядков драгун.
А я остался со своими. Семён Феофанович привычно раскурил трубку. Мои пацаны глядели по сторонам с большим интересом. Остап стоял чуть поодаль и высматривал что-то впереди.
Я понимал, куда он пялится. В самом центре белел государев шатер.
Самого императора отсюда видно не было, но я заметил, как у шатра остановился небольшой разъезд. От него отделился высокий офицер. На груди у него что-то блеснуло, когда он спешился, но что именно, я не разобрал. Почти сразу тот скрылся внутри.
«Вот и государь», — подумал я.
Как передать прошение Остапа, я пока не понимал. А еще мне хотелось сделать снимок, но бумага эта сейчас была важнее любой фотографии.
К счастью, в эти времена к царю подобраться было все же проще, чем станет в ближайшем будущем, когда бомбисты развернутся вовсю ширь. Вот тогда царя начнут стеречь совсем