«Но если Порт-Артур будет держаться сообразно с своей силой гарнизона и запасами, а главное и с историческою доблестью русских войск, то все трудности, каких бы то жертв ни потребовало, будут преодолены, и мы выручим славный гарнизон его».
В письме же от 14 мая говорится весьма определенно о подготовке наступления на юг: «С прибытием в Гайчжоу Сибирской казачьей бригады, согласно с предположением барона Штакельберга, будет произведена обширная разведка конным отрядом, составленным из Приморского драгунского полка, бригады казаков и нескольких сотен пограничной стражи. Разведка эта будет поддержана ротами пограничной стражи ныне собираемыми в Сюниочене. С высадкой японцев у Бицзыво, при оставлении нами линии железной дороги, мною были даны несколько раз повторенные определенные указания ничего не разрушать и лишь лишать японцев возможности пользоваться дорогой, для чего разрешалось: снимать стрелки, прекращать действие водоснабжения, снимать телефонные аппараты и увозить подвижной состав. При этих условиях восстановление линии может быть произведено быстро. В настоящее время на подполковника Спиридонова уже возложена задача восстановления движения на участке до Сюниочена и далее к станции Ванцзялин, насколько то будет допустимо действиями противника. Выдвигаемая вперед конница, быть может, позволит восстановить движение до Вафангоу».
Опровержением намеков Куропаткина, что он верит в силу Артура, служат и следующие факты: если он был так уверен в незыблемости крепости, то почему же складывал с себя ответственность за ее участь; наоборот, не выгоднее ли ему было, именно приняв таковую на себя, решительно и твердо отказаться от навязываемой ему операции наступления для выручки Артура; ничего подобного он, однако, не сделал, а, исписав множество страниц бумаги своими письмами и депешами, предоставил решение участи Артура и осуществление идеи его выручки старшему над собою, благо такой имелся налицо, и таковым можно было прикрываться: будет успех – я им воспользуюсь, будет неудача – я в ней неповинен. Ведь именно в этом и заключался главный принцип командования Маньчжурской армией.
Из всего вышеизложенного заключаем, что генерал Куропаткин не может никоим образом сложить с себя ответственность за осуществление идеи наступления отряда Штакельберга, и никакие фолианты его письменных оправданий, составленных исключительно ради этой цели, не могут и не должны иметь значения; наоборот, они-то и служат обвинением, ибо ярко обрисовывают неудовлетворительность деятельности Куропаткина: если не хочешь нести ответственности, то и не бери власти; раз же она принята, то уже нельзя уклоняться от ответственности.
В отношении организации самой операции, предоставленной главнокомандующим (наместником) командующему армией, уже было сказано, что именно исключительно благодаря Куропаткину она была предпринята на две – три недели позднее, нежели это было возможно, и этого желал наместник; кроме того, не были использованы в достаточном количестве силы. Нам остается только выяснить вопрос о том, кто должен был принять на себя непосредственное ближайшее – боевое руководство операцией.
Идея операции сама по себе очень широка: 1) переход к активным действиям Маньчжурской армии, 2) задача выручки крепости Порт-Артура, имевшей огромное политическое и стратегическое значение, и 3) нанесение решительного удара врагу, уже одержавшему столько успехов и на море, и на суше.
Так как в ту минуту операция была не только важнейшей, но и единственной, на всем театре военных действий полевой Армии, а деятельность всех остальных частей последней сводилась лишь к наблюдению, пассивной обороне и демонстрациям, то естественно непосредственное руководство должно было принадлежать самому командующему армией. Полагаю, что не ошибусь, если скажу, что генерал Куропаткин вполне сознавал это, ибо доказательством тому служит следующее его заявление в письме к наместнику от 14 мая, заканчиваемое так: «С первыми подкреплениями я предполагаю усиливать выдвинутые к Квантуну войска. С прибытием 3-й Сибирской дивизии голова 2-го Сибирского корпуса (бригада 35-й дивизии) двинется на юг, а, по мере прибытия войск 10-го корпуса, передвинется на юг и весь 2-й Сибирский корпус, причем, в зависимости от действий армии Куроки, я останусь в Ляояне, или с частью полевого штаба отправлюсь на юг, дабы лично руководить действиями 1-го и 2-го Сибирских корпусов».
Однако это намерение личного руководства не было приведено в исполнение, вероятно, на том основании, что операция была возложена только на один корпус с приданной ему сперва одной, а позднее, уже в минуту определившейся неудачи боя под Вафангоу, еще другой бригадой. Нельзя не отметить, что такое решение Куропаткина предоставить всю ответственность за выполнение операции барону Штакельбергу более чем неправильно и может быть объяснено исключительно обычным принципом боевой деятельности нашего командующего армией, а именно стремлением во что бы то ни стало сложить с себя ответственность на случай неудачи.
Вот как ориентировал генерал Куропаткин исполнителя операции наступления на юг, т.е. барона Штакельберга.
1) Телеграмма из Ляояна 27 мая, 12 ч. 50 мин. пополудни.
«Выдвижение японских войск к Пуландяну и далее, если бы подтвердилось, что японцы отошли от Порт-Артура и ограничиваются блокадой его, может служить признаком, что целью действий всех 3-х японских армий ставится ныне Маньчжурская армия. Предположение это ныне мало вероятно; вернее, что японцы еще нуждаются в местности севернее Цзиньчжоу, примерно до линии Пуландян – Бицзыво, не успели убрать своих запасов и устроить новую базу в Талиенване или Дальнем. Во всяком случае с вашей стороны требуется сделать все усилия, дабы ранее принятия боя знать, с какими силами вы будете иметь дело. Со стороны армии Куроки началось движение вперед. Саймацзы занято вчера японцами; находившееся там 2½ бтл. с боем отступили в полном порядке. Против Келлера тоже началось движение. Наши передовые части отошли несколько назад. По донесению Мищенко, японцы собрали довольно значительные силы вблизи Сюяня и, вероятно, на этих днях займут этот пункт; наконец, замечено движение небольшой колонны японцев от Догушаня береговою дорогою по направлению на Бицзыво. Последние сведения требуют подтверждения. Телеграфируйте о ваших распоряжениях по сосредоточению частей 1-го Сибирского корпуса к Вафангоу. Требуется не терять ни одного дня времени».
Из содержания этой депеши ясно видно, что время для наступления уже было упущено, и командующий армией не имеет никакой надежды на успех. Тем не менее он все-таки посылает на верную неудачу несчастного командира корпуса, не желая взять на себя ответственность за гибель Артура.
2) Телеграмма из Ляояна 28 мая 7 ч. 5 м. вечера.
«Депешей № 4735 указывалась задача для энергичного выдвижения вверенного вам корпуса к югу; поэтому требуется прежде всего сосредоточение войск корпуса, ныне растянутого от Гайчжоу до Вафангоу на 80 верст. Выдвижение авангарда к Вафангоу еще более увеличивает разброску корпуса. Необходимо принятие